— А это ты откуда ведаешь?

— В немецкой слободе рассказали. Как-то по пьяни один полковник проболтался. Мы, как я понимаю, иноземные слова нередко употребляем иначе или искаженно, или неверно. Отчего немцы над нами потешаются. Но тишком. В конце концов — это мы им платим за службу, а не наоборот.

— Хм. Занятно. — принял ответ Ромодановский, погладив бороду. — Ладно. Пусть так. Рапиры так рапиры. А чем тебе сабли не угодили?

— Саблей махать нужно. А что в строю, что в узости сие дело не сподручное. Не зря же дед мой, Алексей Михайлович, солдатские полки рапирами старался вооружить.

Федор Юрьевич покивал. Довод был вполне резонный.

— Может еще что?

— Мушкеты, мыслю, было бы добро еще заиметь. С кремневым замком. Не длинные такие. Их карабинами зовут. И для всадников особливо употребляют.

— Мушкеты? Ого! Эко ты хватил! А строем ты этих удальцов ходить учить не хочешь?

— Зачем? Мне же не солдаты нужны, а охранники. Им то зачем строй?

— А мушкеты зачем?

— Калибру они доброго, большого. Ежели их дробом мелким заряжать, то накоротке очень можно неприятно удивить злодеев. Вот и думаю — было бы славно к паре пистолетов и карабин такой добавить. Чтобы поднять еще огневую силу моей охраны.

— Все? Или еще чего?

— Кирасы и шлемы бы. Но тут не уверен. Надо опыты ставить, дабы разобраться — подойдут ли.

— Что копейщикам давали в солдатских полках?

— Ну можно и такие. Но тут, повторюсь, не уверен. Надобно попробовать. Посмотреть. Подумать. С одной стороны, это железо бы сильно повысило бы стойкость ребят. А с другой стороны — не навредит ли? Все-таки тяжелое.

— Твой аппетит растет прямо на дрожжах, — заметил Ромодановский с усмешкой. — Гляжу недалече и до потешного полка и пушек. А? Верно мыслю?

— Я мал для марсовых забав. И военное дело еще не изучаю. Да и без пригляда отца такими вещами заниматься не стану.

Федор Юрьевич вновь покивал, принимая ответ.

С недавних пор ближник отца стал его такими вопросами проверять «на вшивость». Смотреть на реакции. И прощупывать мотивы. Это было слишком хорошо заметно, но Алексею нечего было скрывать в этом плане, а потому и притворятся не требовалось.

Сам Алексей встречно не робел спрашивать. И ссылаясь на свое малолетство постоянно выпытывал, отчего было принято то или иное решение. Дабы понимать местные расклады. Все-таки эта эпоха очень сильно отличалась от его родных времен. И то, что казалось дикостью там — выглядело разумным, оправданным и даже правильным тут. И наоборот…

Еще немного постояли — посмотрели, как бойцы охраны тренируются. После чего пошли прогуляться в сторонку.

— Военное дело, говоришь, не изучаешь?

— Мал еще.

— А вот это, что?

— Федор Юрьевич, ежели что дурное делаю — ты прямо скажи. Просто меня иной раз распирает. Не могу сидеть на попе ровно. Словно шило там. Вот дурная жопа рукам покоя и не дает.

— Отчего же дурное. Нет. Но разве это не военное дело?

— Да куда там? Я просто думал о том, как отбиваться стану, ежели на меня нападут. И посчитал, что нападать вряд ли большим числом станут. Оттого эти пистоли могут многое решить и на исход дела повлиять.

— Ну пусть так… пусть так…

— Ежели скажешь, что пустое это, то я и прекращу. Мал ведь. Многого не разумею. Оттого могу и ошибаться.

— Пускай все идет как идет.