Бойцы покивали, соглашаясь с предложением царевича.

И их конная группа свернула на подходящем же повороте в переулок. Трое сразу заехали в открытые ворота какого-то подворья. А сам Алексей и вторая тройка продолжили движение.

Хозяин подворья вроде хотел что-то сказать, но смолчал. Узнал бойцов. Венгерское платье, пара пистолетов, сабли и прочее. Не так много в Москве таких всадников каталось. Да еще и те, палец к губам приложили, дескать, не шуми.

Наблюдатель с лотком свернул вслед за царевичем и вошел в переулок. Прошел немного и растерялся. Потому как Алексей остановился и развернувшись двинулся на него. Он было дернулся назад — к выходу, но там его уже ждали вынырнувшие из подворья бойцы. С пистолетами, взятыми наизготовку. Те ребята, что оставались при царевиче, поступили также.

Мужчина заметался.

Заозирался.

Но куда ему деваться-то промеж крепких заборов?

— Ты чей будешь? — спросил Алексей, когда они сблизились, не выезжая, впрочем, вперед. А то мало ли — пистолет откуда-то выхватит. Царевич же рассчитывал в этом случае укрыться за широкой спиной охранника.

— Я Митька. Пирожками вот с зайчатиной торгую. Васильки Сизого мы. Ему служим.

— Ложь — плохое начало разговора.

— Я… я… — этот парень с лотком начал лихорадочно соображать.

— Ты следил за мной. Для кого?

И тут взгляд Алексея привлек новый фигурант. В переулок заглянул один из уже известных ему наблюдателей от Ромодановского. И увидев ситуацию замахал руками.

Подбежал и произнес тихо, но разборчиво доложился:

— Алексей Петрович, это свой.

— Я его раньше не видел.

— Новенький. Учится.

— Хорошо. — произнес царевич и кивнул своим ребятам.

Они перевели пистолеты на полувзвод и убрали.

— Будь впредь осторожен. — бросил он незадачливому наблюдателю. И продолжил свой путь домой, оставив бледного как полотно парня со своим наставником. Лишь на гране слышимости заметив, как тот его отчитывает.

Осечка.

Но все равно — полезная ситуация для отработки взаимодействия. Главное, что все прошло довольно тихо. Да и скуку развеяло. Тем более, что это было отличным способом пригласить к себе в гости Ромодановского с которым он уже несколько дней не виделся. Что и произошло — вечером же «прискакал».

— Ну и зачем это было делать? — поинтересовался Федор Юрьевич.

— Новое лицо. Думал эти за старое принялись. Ты наших хоть как-то помечай что ли. Или ребятам представляй. Ну или давай какие слова они станут говорить, в случае таких ситуаций? — чуть подумав, добавил царевич. — Что-то вроде фразы секретной и отзыва на нее.

— Это как?

— Допустим я у него спрашиваю: Почем продается славянский шкаф? А он в ответ: Шкафа нет, могу предложить никелированную кровать.

— Никелированную? Это как?

— Да никак. Просто слово выдумал. Хотя тут использовать можно все что угодно. Любой набор вопросов и ответов. И менять их скажем раз в неделю. Чтобы если кто подслушал использовать не смог бы. Ну или делал это недолго, да и выявлять таких слухачей через этого его.

— Добро, — покивал Ромодановский. — Хорошая мысль.

— А вообще — глупо как-то вышло. Он подставился только потому, что слишком долго за мной шел. Это заметно.

— Это только ты у нас такой глазастый. Обычно не замечают.

— А те, что чужие были, ты их взял?

— Не всех. Парочку только.

— Чьи были?

— А бес их знает? Их подрядили в кабаке.