Пыль оседала за стеклами.

Плечи у меня жгло, позвоночник ныл от напряжения, правая нога болела. Я со стоном выбрался из машины. Все прочие тоже вышли поразмяться. Зейн помог скованной наручниками и связанной по рукам и ногам Кэри соскользнуть с заднего сиденья, опустил ее ноги в белых кроссовках покойника на дорожный гравий.

Тишина и покой лежали на всем, подобно бледному туману, скрывающему верхушки деревьев. Вдыхать прохладный воздух было приятно. Пахло хвоей и отсыревшей корой.

— Из-за этих деревьев я вижу только на тридцать-сорок футов, — пожаловался Рассел.

— Не волнуйся, — успокоил Зейн, — далеко не пойдем. Мы ж тут одни. Я мигом, — сказал он мне.

— Я пойду с тобой, — сказала Хейли.

— Придется тащиться вместе, — вступила Кэри. — Сдается мне, ребята, это последнее подходящее местечко, где вы мне разрешите это сделать.

— Я скоро приду, — сказал я.

Непроницаемое, как у игрока в покер, лицо Зейна не изменилось, когда я пожал плечами.

— Рассел, — произнес я, — ключи в зажигании.

— Мы с Эриком спокойны, — ответил Рассел. — Только давайте побыстрее и поехали отсюда.

Мы посмотрели на лес: чахлые деревца стайками росли на болотистой почве.

— Куда идти? — спросила Хейли.

— Не важно, — ответил я. — Тут везде лес, а пойдешь обратно — упрешься в дорогу.

Мы сошли с гравия на плотную сырую землю, устланную опавшими бурыми листьями и торчавшими из нее обломками скал. При каждом шаге от земли поднимались запахи жидкой грязи и гниющих ветвей. Пряди белого тумана обвивали наши лодыжки. Мы почти ничего не видели сквозь частокол стволов и неосязаемые стены серого тумана. Туман сгустился, поднимаясь от сырой земли до верхушек двадцатифутовых вечнозеленых сосен; облетевшие на зиму деревья скрывались в потоках белесоватой мглы. Где-то поверх этого облачного моря было чистое небо и восход.

Незримые крылья, трепеща, проносились над нами.

Я повел остальных по, казалось бы, наметившейся тропинке: со спутанными ногами Кэри было нелегко идти по неровной земле, плутая между деревьями. Двигаясь зигзагообразно, мы прошли шестьдесят шагов и окончательно потеряли из виду белый «кэдди», когда до меня донесся напряженный голос Зейна:

— Скорее, а не то я…

— Надо найти место поудобнее… вон!

Впереди лес расступался, образуя узкую долину размером с теннисный корт. Молния расщепила ствол дуба, повалив его как упершееся вилкой в землю «U». Каждое ответвление U-образного дерева образовывало выступ, на который можно было присесть.

— Это наше, — сказала Хейли.

Зейн беспокойно переминался с ноги на ногу, вместе со мной наблюдая, как она ведет связанную женщину к U-образному дереву.

Кэри медленно прошла к самому дальнему из зубцов расщепленного дуба. Хейли стояла за ней и правее, в самой развилке. Обе повернулись к нам спиной.

Свирепо оглянулись через плечо.

— Отвернитесь! Займитесь своими делами! — приказала Хейли.

Мы с Зейном развернулись лицом к лесу: деревья словно застыли, туман неторопливо плыл сквозь них. Я услышал, как он расстегивает свою молнию, и — почему бы и нет — расстегнул свою. Нам было слышно, как Хейли и Кэри спустили брюки, пристраиваясь на расщепленном стволе.

Зажурчала струя.

— А-а! — облегченно вздохнул Зейн. Я присоединился к нему, когда он сказал: — Раз уж приперло — ничего не поделаешь.

За нами Хейли, поняв, что Кэри быстро закончила свои дела и сейчас приподымается из сидячего положения, нарушила утреннюю тишину затяжным звуком.