— Вижу, ты и вправду запал на это место, приятель.

— Это единственный способ чего-то добиться, — пожал плечами я. — Кроме того, нам терять нечего.

— Это точно.

— Тогда займемся делом, — сказал я, кивком указывая на «Почту для вас!» и доставая из кармана пиджака свой сотовый. — Тебя они еще не видели. Можешь заняться Триш.

45

— Я весь коричневый! — сказал Рассел полчаса спустя, когда все мы шестеро стояли возле белого «кэдди», который, как большое неповоротливое судно, возвышался в заднем ряду просторной стоянки рядом с метро.

— Так и было задумано.

Хейли удержалась, чтобы не ухмыльнуться.

— Коричневая рубашка, коричневые брюки и эта стильная коричневая бейсболка.

— Это не бейсболка! — ответил Рассел. — Если бы на мне действительно была бейсболка, я, по крайней мере, выглядел бы как какой-нибудь долдон из колледжа, а не бомж-чудила.

Рассел передал Зейну горсть монет, помятые долларовые бумажки и рецепт из «Бывшей в употреблении…». Зейн добавил сдачу от покупки, которую сам сделал на «Почте для вас!», к наличным Рассела и передал деньги Эрику, который был одним из внешней команды. Если дела пойдут совсем дерьмово, эти деньги могут помочь «аутсайдеру» вовремя смыться.

Зейн отобрал дюжину медных пенни из сложенной лодочкой ладошки Эрика…

Потом швырнул монеты на пустынную забетонированную стоянку.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Кэри.

— Знаешь, в чем тут фокус? — спросил Зейн. — Если найдешь пенни, тебе повезет; фундаменталисты, а их меньшинство, верят, что если пенни лежит решкой вниз, то его не стоит брать, потому что это дурной знак. Лично я не очень-то в это верю.

— А во что же ты веришь?

— В удачу. Называй это самоуверенностью или завышенной оценкой возможностей — как угодно, — но если ты думаешь, что тебе повезет, то у тебя больше шансов, что тебе повезет.

Кэри заморгала.

— Но зачем бросаться пенни?

— Мне повезло, — пожал плечами Зейн. — Пусть теперь повезет другим.

— Ты сидел в психушке, — сказала Кэри, — твои родители умерли, твои единственные друзья — обдолбанные придурки, ты никогда не сможешь любить — и еще говоришь, что тебе повезло?

— То, что я девственник, еще не значит, что я никогда не любил.

— Вот черт! Прости, Зейн! Они дали нам твое досье… прости, что я такое брякнула.

— Слушай, — ответил ей Зейн, — мне повезло уже хотя бы потому, что я здесь и ты можешь сделать мне больно.

Транспорт, со свистом рассекая воздух, мчался по Джорджия-авеню.

Кэри покачала своей светловолосой головкой.

— Ничего удивительного, что тебя упекли.

— А теперь я — пенни, который ты подобрала, — улыбнулся Зейн.

— Мы готовы, — сказал я.

— Если это не сработает…

— Мы будем на подхвате. — Хейли звякнула ключами от белого «кэдди».

Через пять минут Зейн, Кэри и я, широко шагая, но не переходя на бег, подошли к «взрослому» магазину видеокассет и журналов с голубой неоновой вывеской «КОЙОТЫ» в двухэтажном бетонном супермаркете на Джорджия-авеню.