— Имеются разъемы для подзарядки от сети, — сказал он, программируя каждый телефон на моментальную цифровую связь с двумя другими.

— Долго еще дотуда ехать? — спросила Хейли.

— Двадцать минут, — ответил Зейн.

Неверно: через шестнадцать минут мы въехали на стоянку магазина постельных принадлежностей на Джорджия-авеню — насчитывающего уже несколько десятилетий приземистого торгового ряда.

— Мы не можем хорошенько разглядеть это отсюда, — сказал я. — А они не могут хорошенько разглядеть нас оттуда.

— А все ж таки жаль, — вздохнул Рассел, — что мы поехали направо и не оттянулись по полной.

— Конечно, — ответила ему Хейли, — но это именно то место, где сестра Смерть получала свою почту, а мы шпионы, а не коммандос.

— Да, да, да.

Тик. Тик. Тик.

— Если мы не вернемся… — сказал я.

— Мы пойдем за вами, — откликнулся Рассел.

Мобильник «Альфа» лег в мою ладонь. Я набрал номер, запрограммированный для «Браво», стрелка протикала одиннадцать раз, и мобильник, который держал Рассел, зазвонил. Я опустил телефон в правый нагрудный карман своего кожаного пиджака. Одна из разрывных гранат и несколько полных обойм уместились в кармане того же пиджака у меня над сердцем, в то время как «глок» болтался в кобуре на моем правом бедре, едва прикрытый полами расстегнутого пиджака.

Мы с Зейном выскользнули из машины и пошли по дороге.

Рассел занял наши места на переднем сиденье, небрежно развалясь, словно родился там.

— Пошли! — произнес я.

43

— Проклятье! — сказал я, когда мы с Зейном остановились между фургоном и семейным автомобилем, припаркованными прямо напротив двери с адресом, который Хейли хитростью выудила в расчетном отделе сотовых телефонов.

— Что? — протрещал приглушенный голос Рассела из нагрудного кармана моего пиджака.

— Тихо! — ответил я так, будто меня здесь и не было. Хотя шпионских условностей вовсе не требовалось. Не теперь.

Транспорт с шумом проносился мимо нас по деловито-оживленной Джорджия-авеню.

Витрины четырех помещений в упор глядели на нас из-за стоянки. На втором слева краской был намалеван на стекле адрес, который раздобыла Хейли, и слова: «Почта для вас!»

— Это почтовый ящик, — сказал Зейн, — «Берлоу индастриз, четыреста тринадцать» это на самом деле четыреста тринадцатый ящик. Чего мы этим добились?

— Может, и ничего, — ответил я, — но иногда «ничего» — это больше, чем кажется. Прикрой меня.

Когда я, распахнув стеклянную дверь, вошел внутрь, за спиной у меня звякнул звонок.

Передо мной была конторка «делового центра». За нею протянулась комната, где стояли два стола для персонала, за этими столами помещался длинный стол с рулонами коричневой упаковочной бумаги, клейкой ленты, пишущими штифтами и фломастерами. На втором столе стояли два факса, компьютер. Пять картонных коробок для судоходных перевозок висели на стене рядом с образцами подарочной оберточной бумаги. Здесь же продавались ярлыки, этикетки, самоклеящиеся конверты и прочие почтовые причиндалы.

Слева от меня стояли друг на друге почтовые ящики, все с кодовыми замками, все повернутые к выходящей на улицу витрине, и в центре каждого было квадратное стеклянное оконце. Как бы невзначай прогуливаясь мимо них, я отыскал ящик под номером 413 и, заглянув в оконце, увидел, что там ничего нет.

Стоя спиной к прилавку, я в упор уставился на двоих служащих.