«Спокойно, ведь это так легко — выдохнуть воздух и вдохнуть смерть».

Но что-то в глубине души заставляло меня бороться, пытаться выплыть. Я вынырнул под мостом. Гигант с седыми космами и седой бородой тянул меня к берегу сквозь студеную воду. Вой сирен раздался ближе. Полицейские машины, скрипя тормозами, останавливались на мосту, направляя фары на отверстие, пробитое во льду «фордом», вышедшим из-под контроля. Тяжело хлопали дверцы машин. Копы бросились к проломленному ограждению и стали рыскать лучами фонариков по реке. Напрягая свои могучие мышцы, Зейн протащил меня через кусты, пронес через деревья к тому месту, где стоял семейный джип, который мы за несколько минут до представления, сцепив проводки, отогнали от загородного дома, где все, казалось, спали, а посему должно было пройти еще немало времени, прежде чем они сообщат, что у них, возможно, угнана машина.

Моя команда раздела меня догола. Как можно быстрее растерла сухой одеждой, пока Зейн, раздевшись, тоже вытирался. Затем они положили меня в багажное отделение, находившееся за складным задним сиденьем джипа. Зейн, голышом, взгромоздился рядом. Одетые Эрик и Хейли легли по бокам, прикрыв всю эту свалку тел старой холстиной, и, вдохнув запах засохшей краски, я понял, что все еще действительно жив.

Рассел вывел джип на мост, где копы шарили лучами фонариков по ледяной поверхности воды. Замедлил скорость до предела. Быстрый взгляд, брошенный размахивающим фонариком копом, заметил в машине только одного человека; сидевший за баранкой Рассел опустил стекло и крикнул:

— Эй, офицер! Что случилось? Помощь нужна?

— Давай проезжай! — скомандовал патрульный и вместе с остальными, чьи машины перегораживали шоссе, пустился в погоню за подозрительным серебристым автомобилем, который на скорости так занесло, что он рухнул в реку, проломив перила. Как и предполагала наша классическая тактика увиливания, черная дыра во льду целиком и полностью завладела вниманием патрульных. — Не загораживай путь!

Рассел послушно исполнил приказание. Джип быстро скрылся в темноте.

Лежа голый под заляпанной краской холстиной, я не переставал дрожать.

— С тобой все будет о'кей, — сказала Хейли, прижимаясь ко мне. — У меня открытых язв нет.

— Зейн, ты в порядке? — спросил Эрик.

— Конечно, — ответил нам Зейн. — Холод мне только на пользу идет.

15

Зейн «спрыганул» с ума в шестьдесят восьмом, когда светили холодные звезды Хэллоуина.

«В шутку это или всерьез?» — думал он перед своим прыжком на борту бомбардировщика Б-52, переукомплектованной копии того, что показывали в сногсшибательном фильме «Доктор Стрейнджлав», смотреть который Зейн тайком бегал из своего сиротского приюта. Теперь только липовые, «условные» бомбы были подвешены на реечных бомбодержателях под вибрирующей скамьей, где он сидел, пока военный самолет летел над Северным Вьетнамом.

Он повернул свой похожий на круглый аквариум шлем — посмотреть на пятерых членов своей команды в компенсирующих высотных костюмах.

Затрещала селекторная связь, и раздался голос Джодри:

— Все ты со своими задвигами.

— Лучше быть с задвигами, чем безмозглым тупицей, — протрещал в ответ Зейн.

— Верняк, — сказал Джодри. Как всегда.

Зейн был сиротой из Вайоминга, которого монахини воспитали в страхе перед геенной огненной, научили нести бремя своих грехов и никогда не хныкать. Ему едва перевалило за двадцать, когда он впервые нюхнул пороху в Да-Нанге. Вдохновение уносило его в заоблачные выси, за пределы наблюдательной группы, иными словами шпионского подразделения «Куонсет», расквартированного в Да-Нанге, но командиры с холодным взглядом, в гавайских рубашках слушали его вполуха: «Молод еще».