Первый гараж закрывался электронным ключом и был слишком близко от Жюля. Вход во второй оказался попроще, но место было чересчур оживленное. Зейн углядел сторожа в будке третьего гаража:

— Он, похоже, не того. Спит пьяный в стельку.

Рассел с Эриком проскользнули мимо, охранник даже не открыл глаза. Когда через двадцать минут они с ревом промчались мимо него на синем «додже», охранник по-прежнему пребывал в спячке.

— Полный порядок, — сказал Рассел, когда мы всей гурьбой ввалились внутрь. — Си-ди-плеер, никакого спутникового устройства, через которое нас могли бы отследить, пять мест, пыль на капоте, так что, я полагаю, им пользуются далеко не каждый день, и, если повезет, никакой противоугонной системы.

Мы припарковались недалеко от нашего отеля в Челси, оставив Хейли за баранкой, а Эрика при ней — с пистолетом, пока мы, трое крутых парней, умудрились пробраться в номер, сгрести в кучу все наши манатки и матрицы и выйти через пожарную дверь, аварийный звонок в которую Рассел так закоротил, что мы вернулись в «додж» целые и невредимые. И даже, возможно, никем не замеченные. Хейли распахнула дверцу, уступая мне место за рулем.

— Ты поведешь. В таком ките, как этот, три человека на заднем сиденье уже покажутся толпой.

— Вывези нас из города, дружище, — сказал Рассел, устроившийся на заднем сиденье. — Давай, поехали.

— Нет! — ответил я. — Мы не можем просто так уехать.

— А я клянусь дерьмом, что мы не можем оставаться! — воскликнул Зейн.

— Подумай! — возразил я. — Они проследили нас до этой квартиры. Какая разница, прикажут ли они по радио патрульному выяснить, зачем звонил скорбящий отец, или нам удалось ускользнуть каким-то другим путем. Они расскажут Жюлю и Йэрроу, что мы специально приехали в округ. Они заложат эту информацию, и не важно как.

— Да, — сказала Хейли, — но важно когда.

— «Когда» значит «сейчас», — пояснил я. — Нам надо отвыкнуть от того, что для нас существуют неперегороженные дороги. Оплата пошлины, контроль за всеми узкими участками, разного рода ловушки — и все это они расставляют прямо сейчас, и они опережают нас. А главное — им известно направление нашего движения, они знают, что мы едем на юг.

— Лучше бы поскорее отсюда выбраться, — сказал Рассел.

— Но не так, как мы планировали, — пробормотал я, подстраиваясь к потоку движения. — Или не так, как им думается.

Мы выехали из горячей зоны. Наш бортовой наблюдатель Рассел следил за всеми машинами, проезжавшими с одной стороны, Зейн взял на себя другую. Хейли протиснулась в багажник между красными задними фарами и вела тыловое наблюдение. Сидевший рядом со мной на переднем сиденье Эрик контролировал все машины, проезжавшие навстречу по противоположной полосе, на случай если они организуют тотальное слежение и вместе с остальными машинами, ведущими нас, попытаются взять «додж» в кольцо, выверяя все наши маневры по рации. Как человек за рулем, я сконцентрировался на том, чтобы мы и впредь представляли собой движущуюся мишень.

Мы въехали в Нью-Йорк по мосту.

Теперь рискнули выбираться через туннель.

Мы с грохотом мчали по этой длинной и ярко освещенной трубе, отраженные и преломленные, как свет, пойманный импровизированным телескопом Эрика. Если бы кому-нибудь из наших преследователей пришло в голову устроить нам засаду в этом туннеле, то мы все попали бы на передовицы газет, а такого рода инцидент с массовым столкновением был бы невозможен уже хотя бы по соображениям секретности проводимой операции. Мы платили пошлину, зная, что камеры ведут нас на юг, как того и ожидали наши преследователи.