Сигарета так и вертелась в ее умелых и натруженных руках.

— Я думал, в автобусах курить запрещено, — сказал Зейн. — Пожары, рак.

— Я уже много лет как не курю.

И она снова сунула смертоносную цигарку за ухо.

Наш серебряный скакун вырвался на простор большой автострады.

Бернис устремила взгляд за окно.

— Когда я была девчонкой, мы ходили по магазинам, лишь бы не сидеть дома. Потом понастроили супермаркетов, где не увидишь солнца, но и дождя можно не бояться. А теперь, если есть у тебя голова на плечах и немного баксов, заведи себе компьютер, и ходить никуда не надо. Сиди и общайся. Взаперти со своим ящиком, зато свободный. А рейсовые автобусы для людей, которым на месте не сидится.

— Лучше ехать в автобусе, чем болтаться в тумане, — ответил я ей ее же словами.

— Да, — согласилась Бернис. Но ей это не понравилось.

Через два часа все пятеро разместились в прилегающих друг к другу комнатах мотеля; бар, где подают завтраки, понес значительный урон. Рассел накачался кофеином настолько, что вызвался караулить первым, а заодно постирать нашу одежду в прачечной мотеля, пока остальные без сил рухнули по кроватям. Прежде чем погрузиться в сон без сновидений, я слышал, как Бернис в холле за моей дверью настойчиво просила кого-то пошевеливаться.

Семь часов спустя мы взорвали полицейскую машину.

31

Через шесть часов и девять минут после того, как Бернис перешла улицу, направляясь к белокаменному мегамаркету, наша команда выстроилась, разглядывая свои отражения в зеркалах, прикрепленных к дверям. Мы были нагружены любезно предоставленными Бернис мешками, разнорабочим материалом, матрицами, прочим скарбом. Отражения выглядели выспавшимися, помытыми, побритыми и наверняка знающими, что они делают здесь в этот предвечерний час.

— Достопамятный момент, — провозгласил Рассел. — Пять маньяков в интерьере.

Разглядывая наши отражения, Хейли сказала:

— Я думала, теперь хоть ты нормальный.

— Это как посмотреть, — отозвался Рассел. — Вылечишься от одной странности — подцепишь другую.

— Верняк.

— За дело, — сказал я.

Электронный глаз узрел наше приближение, и зеркальные двери разъехались.

Световой океан мегамаркета ослепил нас в тот самый момент, когда мы переступили через порог. В воздухе сразу же повеяло особым запахом. Промышленное благоухание миллионов дезодорантов приглушало запахи бесчисленных подмышек и усталых ног. Кипами сложенные на полках юбки и рубашки издавали благовоние свежей ткани. Чем дальше мы заходили в мегамаркет, тем соблазнительнее становился дух, исходящий от вафельных стаканчиков и шкварок. Крапчатые черно-белые плитки поглощали звук шагов, не сохраняя отпечатков подошв. До нас доносились обрывки разговоров, гудение пылесоса, глухое жужжание воздуховодов и слабенький звук инструментов, жизнерадостно терзавших смутно знакомую песню.

— Быть не может! — воскликнул Рассел. — Это же «Битлз»! Из «Сержанта Пеппера». «А Day in the Life». Там про то, как этим ребятам нравилось добавлять всем адреналина, а не скачивать какую-то дешевку!

— Когда я в последний раз был в таком месте, президентом был Никсон, — сказал Зейн.