Звук мотора удалялся.

Из тумана вышла одинокая фигура в длиннополом пальто.

Внезапно я позабыл, что у меня ломит все тело, что мне холодно, что я голоден и устал.

Зейн и Рассел заняли позиции на флангах.

— Неизвестная мишень стоит на повороте шоссе, — сказал я.

— Верняк, — согласился Зейн.

— Значит, не померещилось, — сказал Рассел.

— Все, что ты видишь, тебе не мерещится.

— Надеюсь, ты прав, дружище, — откликнулся Рассел.

— Виктор, со мной! — произнес бог войны Зейн. — Рассел, седлай!

Рассел бросился к джипу.

Мы с Зейном шли к шоссе на таком расстоянии, что одной очередью нас было не уложить.

— Какого черта вы двое здесь делаете? — заорал призрак.

Это была женщина — точнее, старуха. На ней был бурый дождевик, пластиковая шапочка от дождя низко надвинута на покрытые шеллаком волосы. Веснушки усеяли белое как мел лицо с ярко размалеванным ртом. Стоя на невысокой насыпи гравия, обрамлявшей шоссе, она поджала бледные руки, как птица поджимает лапки.

— Любуемся океаном, — сказал Зейн, когда мы подошли поближе.

— Зачем?

Три мешка для покупок с ручками и черная сумочка размером с солдатский ранец стояли за ней на гравии.

— Впрочем, без разницы. Какой автобус?

— Простите?

— Какой… автобус.

— Наш автобус, — нахмурился Зейн, — синий?

— Все равно, — сказала старуха. — Особенно если будете шляться по берегу, когда он подойдет. Сами решайте, что лучше — ехать в автобусе или слоняться в тумане. Обычно тут останавливается тот, который идет до Атлантик-Сити.

Туман несколько рассеялся, и мы увидели еще двух женщин, стоявших дальше по дороге.

— Двойной до ЭнДжей делает остановку прямо тут.

— ЭнДжей?..

Она замахала руками, чтобы я замолчал.

— Да ладно. У него сейчас новое, чудаковатое какое-то название, но все равно он был и остается мегамаркетом Нью-Джерси. Вам двоим комнаты в мотеле на ночь нужны?

Главное в жизни — не упустить свой шанс.

— А как далеко… как долго идет автобус до мегамаркета? — спросил я.

— Полтора часа, хотя в этом проклятом тумане… Ни черта не видать.

— Это худо, — вздохнул Зейн.

Я заметил, как он нахмурился.

— Остальные… — начал я, — остальные члены нашей семьи, мы припарковались подальше от шоссе, чтобы…

— И много вас там? — Женщина-птица скосила глаза в туман.

— Брат, — сказал я, — сходи за Дядей Сэмом и остальными.

— Если ваш дядя тоже поедет, тогда порядок. Суньте десять баксов под «дворник», и ребята из окружной инспекции разрешат вам парковаться пару дней.

Сбегая вниз, к машине, Зейн крикнул:

— Только без нас не уезжайте!

Женщина-птица легонько хлопнула меня по плечу.

— Держись Бернис — не пропадешь.

— Рассчитываю на это, — ответил я. — Вы работаете на этом маршруте?

— Какого дьявола? — возмутилась Бернис. — А если бы и работала, то пустила бы все на самотек.

Издеваясь над нашей неподготовленностью, Бернис дала нам свои мешки: те, в которых мы везли свои манатки, явно не выдержали бы. Стали подтягиваться и другие пассажиры. Державшиеся парочками пенсионеры. Мамуля и тетушка с болтливой двадцатилетней девицей на выданье; от них пахло лаком для волос.