— Я же говорил! Нам, увы, не совладать с его тёмной стороной, — печально произнёс Луи, обращаясь к команде. — Быть может, не всё ещё потеряно. Обещаю постараться приложить все усилия, чтобы вернуть нашего старого доброго Макса.

Он драматично кивнул, будто взвалил на свои плечи непосильную ношу. Мастер сцены, чтоб его!

Я даже на мгновение потерялся в происходящем. Горячая кровь стучала в висках, мешая мыслить ясно. Действительно ли я плохо себя веду? Или интуиция меня не обманывает, и наш «капитан» попросту виртуозно манипулирует толпой с помощью своего высокого показателя лидерства и харизмы?

Почувствовал, как под давлением осуждающих взглядов команды внутри зашевелилось что-то похожее на стыд. Захотелось извиниться и покорно броситься к штурвалу, как послушная собачонка.

Ага, бегу и спотыкаюсь! Так точно, сэр! Ещё и честь отдам!

Как же круто быть двухметровым амбалом! Одним молниеносным движением я схватил Луи за шкирку, как нашкодившего кота, и потащил подальше от глаз людских и не людских. К корме, к тому самому штурвалу, который он так великодушно предлагал мне облюбовать.

Калиэста тихо охнула. Такеши засмеялся… Второй раз слышал этот чертовски приятный хохот. В первый — это когда я смотрел на него через подзорную трубу в подземелье сгинувших пиратов, мигая массивным глазом в линзе.

Кто-то из команды дёрнулся вперёд, но остановился, встретившись с моим взглядом.

Надеюсь, подобное обращение с капитанами не войдёт мне в привычку. Субординация вбита в мои кости ещё в полицейской академии, когда я пытался проявлять мятежный нрав и получал по шапке за это. Каждый должен быть на своей должности. Но дважды в сутки ставить на место зазнавшихся властелинов судеб — даже для меня перебор.

Впрочем… Зачем тыкать палкой медведя, если не готов к его пробуждению?

Дойдя до кормы, резко развернул Луи лицом к себе и прижал к деревянному ограждению. Под нами шумно пенилась вода, рассекаемая кораблём. Никто не услышит нашего разговора.

Разжав хватку физическую, я не был намерен расслаблять словесную. Мой голос звучал тихо, но каждая буква падала тяжёлым камнем:

— Я, как ты, долгих речей вести не буду. Ещё одна такая выходка — и на этом корабле будет слишком тесно для нас двоих.

Наклонился ближе, почти касаясь его лица своим. В глазах капитана мелькнул страх, скрытый за маской высокомерия.

— Я — свободен и никому не подчиняюсь! — выдавил из горла рычание, встряхнув как следует Луи за плечи. — Кивни, если понял!

Рука сама замахнулась для удара. Но каким-то чудом сдержался.

Он, к моему удивлению, не дрогнул. Наоборот, его осанка стала ещё прямее, а в глазах вспыхнула злоба.

— Какой вздор! Прямо сейчас ты, подлец, пойдёшь и прилюдно извинишься передо мной! На коленях! — властно провозгласил он, тыча пальцем мне в грудь. Глаза его сверкнули ледяным блеском, и я почувствовал странное давление на сознание. Уже было развернулся, для исполнения приказа, но замер на месте.

Активирован особый эффект барбюта «Бастион». Ментальное вмешательство отражено.

Пригодился всё-таки шлем! Ай да хорош! Значит, я был прав!

Не медля ни секунды, вполсилы ударил Луи под дых, едва не выбив из него дух. От неожиданности он чуть не свалился навзничь, но смог удержаться за фальшборт, согнувшись пополам и жадно хватая воздух. На его лице проступили пятна, а в глазах застыло неподдельное удивление.

— Рулишь кораблём до остановки за плохое поведение, пока не увидим землю, — бросил я напоследок. — Увижу тебя на палубе, напинаю при всех под жопу, расскажу друзьям о твоих подлых манипуляциях и выкину за борт!

Намеренно покинул корму, чувствуя, как адреналин сводит с ума.