Вспомнилась информация из глифа, что фракция обязана жертвовать десять процентов доходов в некий комбинатор ценностей, которые потом Парадигма перераспределяет посредством квестовых наград и добычи с монстров. Хотелось сказать, что несмотря на успешность ситуации с шахтой, мы всё равно будем платить налоги. Но вдруг осёкся. У друзей куча характеристик висит нераспределёнными. Пусть они сперва разберутся с этим, а позже, если пожелаем, будем делать «донаты» в казну. К тому же, как обычно бывает у людей, коррупция ржавчиной разъедает стальную конструкцию государства. И раз уж к моему мнению прислушиваются…

— Уважаемый лидер, — медленно поднялся с кресла, стряхивая его руку с плеча. — Коли речь зашла о налогах, то хочу заявить прямо: я лично снесу башку любому мерзавцу, кто осмелится запятнать руки взяточничеством или воровством из казны.

Бенджамин одобряюще закивал, изучая моё лицо проницательным взглядом. Абдулла же нервно сглотнул слюну.

— Надеюсь, — продолжил я, не отводя глаз от лидера, — вы донесёте эту весть до каждого чиновника, до каждой личности, имеющей хотя бы малейший доступ к фракционной казне.

Они обменялись многозначительными взглядами и улыбнулись кромками губ.

— Превосходно! — воскликнул Бенджамин. — Это вопрос исключительной важности для нашего выживания! В таком случае назначаю вас старшим инспектором по борьбе с коррупцией. Однако настоятельно прошу: не устраивайте охоту на ведьм и не выносите приговор без железобетонных доказательств. Справедливость — наш союзник, но не слепая месть.

— Обижаете, товарищ главнокомандующий, — на моём лице невольно появилась кривая ухмылка. — Неужели я похож на злодея?

Даже едва не рассмеялся.

— Отнюдь, — Бенджамин качнул головой, но его взгляд стал ещё более пристальным. Он вернулся на кресло. — И теперь второй вопрос, который не даёт нашей фракции расправить крылья во всю ширь, — показал два пальца. — Знаете… можно вывезти землян с Земли, но нельзя вытравить Землю из землян. В нашем городе орудует тайная организация, распространяющая наркотики.

При слове «наркотики» что-то внутри меня зашевелилось. Нет, не Драксус. Я почувствовал, как сужаются зрачки, как напрягаются мышцы шеи. Вспомнил сотни загубленных молодых людей и рыдающих матерей.

— А склеры случайно не становятся синими после употребления этой дряни? — я сузил глаза до щелей, и в груди разгорелся тот самый охотничий инстинкт, который невозможно забыть или заглушить.

Абдулла тут же оживился:

— Сразу видно профессионала! Бывшего сотрудника наркоконтроля не обманешь. Даже не сомневаюсь, что вы, о наихитрейший господин Фаталь, сумеете вычислить и производителей, и поставщиков.

— Есть зацепки?

Я уже перестал обращать внимание на особенности речи Абдуллы.

— Ваш покорный слуга знает лишь общую схему, — елейно прошептал советник. — Дрянь варят из кристаллов, что паразитируют на телах кайтов, плюс эссенция из осколков бездны. Какой-то варщик смешивает из них основу, добавляет чёрную пудру из растёртых самоцветов и ещё что-то… тайный ингредиент, — он развёл руками с притворным отчаянием. — Недостойный раб не смеет читать мысли без высочайшего дозволения, потому не имеет права рыться в головах у каждого встречного. К тому же, порой у людишек в башке такая мерзость, что без приглашения я не осмелюсь в неё погрузиться, дабы не осквернить свой разум!

Ну-ну.

— Этого достаточно для начала, — кивнул я. — Разберусь, как только выдастся свободная минута.

В этот момент лёгкий сквозняк пробежал по комнате, и мой взгляд невольно зацепился за карту на столе. Её края были небрежно прижаты самыми обычными булыжниками, а большая часть свёрнута в трубку.