— А меду с орешками тебе в камеру не принесть? — поинтересовался Бурносов. — Ишь, начупра ему в качестве адвоката подавай!

— Делайте, что вам говорят, майор, не усугубляйте список ваших процессуальных нарушений, — я опять зевнул, стараясь дышать как можно ровнее.

— Ну видал я нахалов, но таких… Соловьев, ты идиот, — высказался майор и вышел из моей камеры. За что я ему был несказанно, честно говоря, признателен.

Глава 12

СКАТЕРТЬЮ ДОРОГА

На стуле брошенный халат.

Ключи. Записка. Вот как? Жаль…

А впрочем, скатертью дорога!

Разумеется, принесли обед. Несъедобный по вкусу, но точно очень питательный. Знаю я, чем у нас в конторе задержанных кормят. Еще раз приходил Бурносов. Нес какую-то чушь, причем не особо связную. Про подлог документов, про подозрение в контрабанде. Как я понял, на борт «Ската» Джоан их не пустила. Умница, девочка. И, кстати, логично — нет предписания на обыск корабля, стало быть нет обыска. А взять предписание на корабль, принадлежащий третьему лицу, никак и нигде не замаранному, не так-то просто. По себе прекрасно помню.

Потом я еще поспал. На этот раз явно выспался, и, когда проснулся, занялся физзарядкой: сделал комплекс разминки, потом полсотни отжиманий на кулаках, потом дыхательный комплекс. Потом еще раз полсотни на кулаках, и, изрядно взмокнув, начал боксировать с тенью, благо размеры камеры позволяли. Погоняв невидимого соперника минут пять, я еще раз провел дыхательный комплекс и пошел пешочком по периметру, помахивая руками. Постепенно остыв, я вытерся тем, что мне было выдано в качестве простыни, и уселся по-турецки, чтобы расслабить мышцу и вогнать самого себя в медитативное состояние.

Получилось. Сознание успокоилось. Мозг, насытившись кровью, заработал лучше. Наверное. Во всяком случае, я себя почувствовал гением, которому по плечу любая задача. В частности, я еще раз переосмыслил все произошедшее с момента моего пробуждения на борту моей старой посудины, и пришел к феерическому выводу: а нечего родной структуре мне предъявлять. Поскольку ни одного законом порицаемого действия доказать возможным не представляется, а все остальное — просто фикция и белый шум. Стало быть, надо сидеть и ждать.

Принесли ужин. Конвойный был тот же самый, который пытался угрожать мне оружием. Он сверлил меня взглядом и явно имел желание поершиться. Но шанса я ему не предоставил, просто приняв у него еду и даже смиренно поблагодарив. Ему данный факт, судя по всему, снес крышу. Он вышел из моей камеры с реально глупым выражением лица, что ему удавалось наиболее естественно. Во всяком случае, с минимальным затратам сил явно. Люблю таких простых парней — их в состояние ступора вгонять само удовольствие. При этом раздается громкий треск в ментальном пространстве: это рвутся их шаблоны мышления.

А потом я еще раз поспал вволю. Проснувшись, еще раз прогнал себя по списку упражнений, на этот раз доведя количество отжиманий до сотни, а себя — до исступления. Полезное свойство организма — тратить силы в подобной ситуации, подумал я, развалившись на полу и гася дыхательным комплексом учащенный пульс. Вот сейчас главное не вырубиться, а то когда обед принесут, не дай бог решат, что мне плохо, еще в госпиталь утащат.

Дверь открылась. На пороге стоял снова Бурносов, и вид у него был обескураженный.

— Соловьев, там полковник Дергачев прибыл. Говорит, что он твой поверенный и желает тебя немедленно видеть. Так что давай-ка на выход.