— Соловьев, там полковник Дергачев прибыл. Говорит, что он твой поверенный и желает тебя немедленно видеть. Так что давай-ка на выход.

— Вот еще, — фыркнул я. — Пригласите господина поверенного сюда, мне необходимо с ним переговорить приватно. Так что будьте любезны, проводите его.

— Соловьев, ты бы головой своей подумал, а? Ну куда я его приглашу, в камеру? — выдохнул Бурносов и тем самым сдал себя с потрохами.

— Именно, господин старший дознаватель. Именно в камеру, в которой вы меня продержали уже минимум двое суток. И именно сюда вы его и пригласите, во избежание дальнейших ваших неприятностей. А то я сейчас головой об стенку побьюсь и скажу ему, что меня тут избивали. Как вам такая перспектива, господин Бурносов?

— Ну что ты за человек такой, а? — всплеснул руками майор, и дверь за ним закрылась.

Как несложно было предположить, открылась она через десять минут, и на этот раз я узрел родное и любимое начальство. Господин полковник подошел ко мне, вместо церемоний с пожеланиями здравствовать просто крепко меня обнял, после чего, взяв меня за плечи, повертел туда-сюда, разглядывая. Убедившись, что я вроде цел, он повернулся к Бурносову, маячившему в дверном проеме:

— Так, господин дознаватель, будьте любезны распорядиться насчет мебели в камере. А то я смотрю, для вас процессуальные нормы ничего не значат.

— Понимаете ли, у нас на данный момент этот закуток не предназначен для бесед заключенных с адвокатами… — начал было майор, но был грубо прерван.

— То есть моего доверителя вы сунули в абы какую каморку? Процессуальный, статья семьдесят четыре, в пункте «г». Майор, а вам погоны не жмут? Вы тут со всеми так обращаетесь? Вы что, не знали, кого задерживаете?

— Знали, господин полковник! Бывшего капитана жандармерии, по обвинению в дезертирстве и шпионаже! — браво рявкнул Бурносов, чем подписал себе приговор в глазах полковника Дергачева.

— То есть одновременно на двести восемьдесят четвертую часть-раз и двести восемьдесят пятую уголовного? Знаете, майор, — прищурился Алексей Алексеевич, — вы уже себе наговорили на статью триста три, часть два пункт «б», служебное несоответствие. Где материал обвинения? Где постановление о вынесении государственного обвинения? Где, я вас спрашиваю?!

— Так ведь нет еще государственного, — изумился майор.

— А какое есть? Частное? Та-ак, нарушение Процессуального, статья десятая, часть третья. Это какое-то прямо новое слово в юриспруденции! Вы тут все с ума посходили? Кто в этом бардаке старший? Сюда его, бегом! И дверь за собой закройте, а то потом еще будете орать, что мы сбежать пытались! — полковник уже не говорил, он кричал, выделяя ключевые слова голосом, словно припечатывая.

За майором закрылась дверь, и Алексей Алексеевич повернулся ко мне.

— Игорь, ты идиот. Но я повторяюсь, да. Итак, под каким именем тебя задержали?

— Они в курсе, что «Ската» вел капитан Рикардо Альтез, гражданин планеты Форже, Евросоюз.

— Отлично. Какие еще айди у тебя с собой были?

— Родное, и больше никаких. Остальное на борту корабля.

— Кстати, постановления об обыске они так и не получили. Идиоты. Ладно, сейчас будем разбираться. Пока заткнись и сиди на жопе ровно, и чтоб ни звука.

— Да понял я, не первый день замужем, — фыркнул я, стараясь хотя бы немного успокоить Дергачева, а то во взвинченном состоянии он даже мне был не особо по нутру.

Минуты три мы простояли молча. А через три минуты опять открылась дверь, и на пороге с Бурносовым соседствовал какой-то угрюмый каперанг.