— На собаку не похож, — покачала головой мисс Сейли. — Злобный слишком.

— Я? — пришла моя очередь удивляться.

— Ты, — кивнула Джоан. — Не я же. Ты бы себя видел, когда с «мерзавцами» расправлялся. Это ж самая натуральная машина убийства была, а не человек. Как я и сказала, хищник.

— Ну знаешь, — фыркнул я в ответ, — там обстоятельства были такие, или я — или меня. Кстати, кто бы говорил, помнится мне, Салли я пришить не успел.

— Терпеть не могла этого ублюдка, — прокомментировала девушка, поведя красивыми плечами. — И то ведь заставил грех на душу взять, в спину выстрелить. Ну что ему, повернуться сложно было?

— Ну, это науке не известно, — рассмеялся я. — Теперь уже без разницы. Да и нет греха на тебе, дитя, — пробасил я нарочито «священным» тоном.

— Как скажете, падре, — она демонстративно потупила глаза. — Но я бы хотела все же исповедоваться вам в более конфиденциальной обстановке.

— Куда ж еще конфиденциальней? — я развел руками. — Это твой корабль, на котором кроме нас двоих никого нет. Можешь начинать исповедаться, или ты рубки стесняешься?

— Не знаю, не знаю, — она грозно нахмурилась, что выглядело откровенно умилительно. — Может быть, твой пульт меня подслушает? Я при нем не могу.

— У нас еще сутки разгона в авторежиме. Можем пройти в каюту, у меня там есть кофе и точно найдется завтрак, — я улыбнулся.

— Можем, — согласилась мисс Сейли. — Тем более что так непринужденно меня на кофе и завтрак никогда не приглашали.

— Ну вот видишь, я тоже могу быть не только злобным и вредным, — я встал из кресла пилота и сделал рукой приглашающий жест. — Lady first, дорогая.

— Как скажете, падре, — она опять демонстративно потупилась и так и вышла из рубки.

В каюте она прошла к моему спальному месту, язык не поворачивается назвать это прокрустово ложе кроватью, и забралась на него с ногами, повернувшись и протянув ко мне руки:

— Птиц… Непривычно как-то. Неважно. Иди ко мне, пожалуйста, только не язви сейчас и не шути, хорошо?

— Джоан… — У меня сперло дыхание, и я не стал больше ничего говорить. Просто шагнул навстречу ее рукам, губам, ее волосам, ее коже. Глупо, наверное, понимаю, но… Но я устал сам себе говорить, что это мой борттехник, девчонка в сложной ситуации, и все такое. Я же хотел ее с того момента, как в первый раз увидел, просто что-то заставляло держать дистанцию. И я даже не знаю, что именно, если отбросить в сторону все мои отмазки от самого себя.

— Птиц… Игорь… И-горь… У тебя сладкое имя, ты пахнешь так, как мне нравится, держи меня крепче, мэн, пожалуйста… Да… Да! Да!!! — Ее голос рвал мне барабанные перепонки, а ее объятия заставляли забыть обо всем. И не было больше вокруг ничего. Ни корабля посреди Вселенной, ни гребаных корпоратов и гребаного картеля, ни друзей, ни врагов. Только мы двое, два сердца, бьющихся в невообразимом ритме, два дыхания, то учащающихся, то замирающих. Две пары губ, непрерывно ищущих и целующих, две пары глаз, которые не могли оторваться друг от друга, две пары обнимающих и ласкающих рук, и снова два стука двух сердец.

А потом все стихло. И я почувствовал легкую и приятную боль в разодранной спине. И понял, что я лежу и стараюсь не дышать, чтобы слушать ее дыхание. И жалко, что я не могу заглушить стук своего сердца, остановить его, чтобы слушать ее.