Подойдя к платяному шкафу, Джем даже не прикоснулась к висевшим там немногочисленным платьям. Нет, она выбрала для себя пару брюк. Потянувшись за рубашкой, она помедлила, оглядывая полку. Вместо привычной грубой рубахи взяла другую, из мягкого льна. Не желая больше думать об одежде, она натянула брюки и быстро застегнула рубаху.

Однако, взглянув на себя в зеркало, молодая женщина смутилась. Из зеркала на нее смотрела обычная Джем, но вместо небрежно заколотого узла волосы ее струились золотыми волнами по плечам, благоухая розовым мылом Абигейл. В нерешительности Джем потянулась за щеткой для волос и причесалась. Волосы стали мягче, они легко разделялись на пряди. Джем машинально протянула руку к коробочке со шпильками.

Но взглянув на себя, она задержала руку. Полностью отдавая себе отчет в том, что никогда не сможет стать такой красавицей, как ее покойная мать, Джем сознательно решила не обращать внимания на свою внешность. Однако это не значит, что она никогда не мечтала быть хорошенькой. Слегка наклонившись вперед, Джем почувствовала прикосновение медальона к коже. Она отвернулась от зеркала и от своих шпилек. Проглотив застрявший в горле комок, она вышла из комнаты и двинулась вниз по лестнице. Ей предстоит встреча с почти незнакомым человеком, и то, что этот незнакомец был теперь ее мужем, едва ли могло послужить утешением.

ГЛАВА 4

Входная дверь отворилась и звучно захлопнулась. Абигейл склонилась над вышиванием. Джем взглянула на нее, удивляясь бесконечному терпению и спокойствию этой женщины. Джем всегда испытывала жажду деятельности, всегда пыталась найти ответы на какие-то вопросы и вечно оставалась недовольной. Услыхав тяжелые шаги Макинтайра, она повернулась к двери.

– Добрый вечер, Риз, – негромко приветствовала его Абигейл.

– Добрый вечер, мэм.

Джем встретилась с ним глазами.

– Мак... – Она сообразила, что не следует называть его Макинтайром в присутствии Абигейл. – Риз.

Не почудилось ли ей, что в глазах его мелькнул огонек торжества? В раздражении Джем заметила, что на лице Макинтайра появилась кривая улыбка. Джем нетерпеливо подалась вперед. Вместо того чтобы поставить этого человека на место, ей приходилось спрашивать его о судьбе своего скота.

– Ты поговорил с начальником?

– Да.

– И что? – В эту минуту Джем очень хотелось, чтобы Абигейл здесь не было, чтобы она могла напомнить Ризу, кто здесь хозяин. И он уже понял это и повернулся к Абигейл.

– Не хотите хересу, мэм? – Риз взял графин и осторожно наполнил стакан.

– Джем?

Она отрицательно покачала головой, глядя, как Риз передает стакан Абигейл. Потом Макинтайр с величайшей осторожностью вытащил пробку из бутылки с бурбоном (двадцатилетний запас ее отца!) и налил себе полный бокал. Развалившись в кожаном кресле (тоже отцовском!), он лениво отхлебнул глоток виски. Подняв голову, он не забыл улыбнуться по очереди Абигейл и Джем.

– О чем ты спрашивала, моя дорогая?

– Коровы, – процедила она сквозь стиснутые зубы. «Моя дорогая», будь ты проклят!

– Ах да, коровы. – Он сделал еще глоток, и Джем пришлось подавить огромное желание вырвать бокал у него из руки и потребовать ответа.

– Кажется, наше стадо насчитывает больше голов, чем они собирались принять.

У Джем вытянулось лицо. Она так рассчитывала на то, что ее скот возьмут на ярмарку. Она даже вышла замуж за Макинтайра. Сцепив пальцы, Джем постаралась скрыть свое разочарование.

– Мы с ним неплохо поболтали. Джем медленно подняла на него глаза.

– Кажется, ему понравилось то, что я ему сказал.

– Ты что, пытаешься таким образом сказать мне, что он все же принял наших коров?

Риз запрокинул голову – не для того, чтобы лучше распробовать виски, но чтобы насладиться моментом торжества.