Результаты тестирования дара: Ранг: E (нестабильный). Склонность: свет. Вторая стихия не обнаружена. Примечание: рекомендовано дополнительное обследование, потенциал выше измеренного.

Мира уставилась на эти строки так долго, что экран начал расплываться перед глазами.

Свет. Склонность к свету.

Но Алекс говорил совсем другое. Она помнила тот вечер, когда они шли в «Погребальный звон». Он рассказывал о целительстве — о том, как кто-то научил его «кое-каким трюкам». И об астрале — духах, сущностях из других планов. Говорил спокойно, без бравады, как о чём-то само собой разумеющемся.

Целители работали с жизненной энергией. Астральщики — с духами. И то, и другое не имело ничего общего со светом. Совсем другие школы, совсем другие техники, совсем другая природа силы.

Так почему в официальных тестах указан свет?

Ошибка? Возможно. Тесты для детей часто давали неточные результаты — дар ещё не сформировался, ядро нестабильно, всё может измениться.

Но Мира не верила в ошибки. Особенно такие удобные.

Кто-то либо подделал результаты, либо Алекс уже тогда умел скрывать свою истинную природу.

Оба варианта были… тревожными.

Она вернулась к личному делу и пролистала дальше. Воспитатели, кураторы, ответственные лица…

Стоп.

Ответственное лицо при оформлении: Гвендолин Кроули, воспитатель.

Одно имя. Один человек.

Мира нахмурилась. По правилам, при оформлении ребёнка должны присутствовать минимум двое сотрудников. Это стандартная процедура — защита от злоупотреблений, от ошибок, от человеческого фактора. Два свидетеля, две подписи, две пары глаз.

Но в деле Алекса была только Гвендолин Кроули. Никакого напарника. Никакого второго свидетеля.

Снова — на бумаге это не бросилось бы в глаза. Один документ среди сотен других, пожелтевших, пыльных, сложенных в папку. Кто будет проверять каждую подпись?

Но в цифровой базе, где всё структурировано и отсортировано, где можно за секунду сравнить дела разных детей — это выглядело как дыра или же как намеренный пропуск.

Почему? Случайность? Халатность? Или что-то другое?

Мира открыла новую вкладку и начала искать информацию о Гвендолин Кроули.

Результаты появились через минуту. И заставили её замереть от удивления. Она осознала это лишь когда поняла, что пытается пить кофе из пустой чашки.

Гвендолин Кроули. Бывший воспитатель приюта «Светлый путь». Уволилась через два года после оформления Алекса. Официальная причина — «по собственному желанию». Дальнейший след терялся на несколько лет, а потом всплывает так, что лезть туда, мягко говоря, не хочется…

Монастырь Серого Совета. Гвендолин Кроули стала сестрой Еленой. Приняла постриг восемь лет назад.

Мира откинулась в кресле и уставилась в потолок.

Серый Совет. Инквизиция. Охотники на демонов, еретиков и всех, кто «угрожает порядку». Закрытая организация с собственными законами, собственными тюрьмами и собственными методами допроса. Даже Мира, которая взламывала банковские системы на завтрак, не рисковала соваться в их базы данных.

И обычная воспитательница из захудалого приюта стала монахиней у инквизиторов?

Это было, мягко говоря, странно. Да ладно, будем честны — ОЧЕНЬ странно. Воспитатели не уходят в инквизицию. Это не карьерный рост, а скорее побег. Побег от чего-то настолько серьёзного, что даже суровая жизнь в монастыре кажется лучшей альтернативой.

От чего бежала Гвендолин Кроули? Что она видела? Что она знала?

Мира потёрла виски и заставила себя сосредоточиться. Лезть в базы Серого Совета — самоубийство. Она была хороша, но не настолько хороша. Их системы защиты писали параноики для параноиков, и любая попытка взлома заканчивалась визитом людей в серых плащах.