— Нет, Молот. Не знаю, кто его учил, но последний раз меня так заламывали, когда мы влетели на спецназ графства. А чтобы ты понимал, насколько этот пацан хорош, то он сделал твоего старого друга. — Слово «друг» было произнесено со странной интонацией. Похоже, за ним скрывалась какая-то давняя история.

— Этот пацан побил Костолома? — Плеть кивнула. — Не верю.

В зале повисла тишина. Похоже, имя моего соперника было хорошо известно местным бойцам. И поверить, что худой пацан смог побить бойца такого уровня, было выше их сил.

— Зря, дедуля. — Пора вмешаться в диалог. Конечно, приятно, когда тебя расхваливают, но мне нужно зарабатывать свою репутацию среди этих людей. Я отхлебнул пива и положил на барную стойку монету, которую мне дал Лян. Серебро ударилось об полированную стойку, словно гвоздь в крышку гроба.

Череп уставился в потолок пустыми глазницами.

Бармен, который до этого протирал стаканы с безразличным видом, замер и подошел к монете. Медленно взял её, поднёс к свету, повертел на пальцах и положил обратно.

— Молот, не знаю откуда, но у пацана действительно Череп Молчания, — сказал он негромко.

По залу прошёл шёпот. Люди за столиками привстали, пытаясь разглядеть. А я почувствовал на себе тяжёлый взгляд. Из глубины зала поднялся седой мужик с длинными волосами, собранными в хвост. Жилистый, сухой, с лицом, больше похожим на зверя. С такими острыми скулами, что об них можно было порезаться. Нашивок на нём было ещё больше, чем у Молота. Похоже, вожак этой стаи.

— Итак, ты приперся к нам. Показал свою медальку, которая говорит о том, что ты умеешь бить лица людям. Это всё интересно, но вопрос в другом: какого хрена ты тут делаешь? И почему моя стая не должна тебя отсюда вынести с переломанными костями? — Низкий голос вожака был больше похож на волчий рык. Судя по тому, как он держится, он не кулачный боец, скорее, больше привык полагаться на нож.

Я достал записку, которую передали Ванде, и положил рядом с монетой.

— Меня пригласили.

Вожак, увидев бумагу, хмыкнул.

— Пригласили поговорить, а не устраивать проблемы и калечить моих людей.

— Твой проспект первым полез. А тот, со сломанным носом… — я пожал плечами и вспомнил, что нашивки и всю эту атрибутику байкеров вроде называют цвета. — Там был спрос не за цвета, а за личное.

— Личное?

— Он слишком много говорил, к тому же испортил мои травы. — На лице лидера Стальных Волков застыло непонимающее выражение.

— Ты вмял в череп нос моего человека из-за травы? Не из-за денег, не из-за наркотиков, а из-за вшивого укропа? — Воу, кто-то очень злится, вон как пальцы начали смещаться к ножу за поясом.

— Горная полынь, лунный корень, хорошо собранный тысячелистник — это тебе не укроп. Целитель без трав — как боец без руки. Он испортил то, что было нужно мне, и решил, что может хамить лишь потому, что носит ваши цвета. Я спросил с него за личное, к Волкам у меня нет вопросов.

После моих слов по залу раздались смешки. Плеть фыркнула, показывая жестом, что я псих. А вот лидер Стальных Волков не смеялся. В его глазах виднелась сталь.

— У меня проблема, Мертвец. И эту проблему создал ты, так что тебе придется её решать. Репутация для Волков — святое. Если я спущу на тормозах то, что ты сделал, то завтра каждый щенок решит, что можно поднимать руку на моих людей. — Он обернулся. — Молот!

Здоровяк шагнул вперёд.

— Босс?

— Наш гость — хороший боец. Ты тоже. — Он жестко усмехнулся.