Да, координация была не идеальная: левый чуть запаздывал, правый шёл по слишком прямой траектории, но сам факт, что она активировала технику в бою, на инстинктах, а не по команде, стоил дороже любого идеального исполнения.

— Вот, — сказал я, и она остановилась, тяжело дыша, с расширенными зрачками, раскрасневшаяся, с подрагивающими от адреналина руками. — Именно так. Запомни это чувство. Важно именно это ощущение, именно оно поможет тебе победить. Уберёт из твоей головы всю эту лишнюю рефлексию и гуманизм. В бою тебе не о чем больше думать, кроме победы. Всё просто: или ты побеждаешь, или умираешь, пойми, третьего не дано. Поверь мне, я прекрасно знаю это чувство.

Алиса молчала, глядя на свои руки. Её пальцы чуть дрожали, но не от усталости, а от осознания того, что она только что сделала. Ударила по-настоящему, без оглядки, и мир не рухнул. Её противник не сломался, не обиделся, не посмотрел с укором. Наоборот, он её похвалил. И теперь мозг лихорадочно перестраивал внутреннюю карту, стирая старые ограничения и рисуя новые границы. Она станет лучшим клинком, который я выковал за две сотни лет. Зрячая-боец — это нечто за гранью добра и зла, но мне плевать на то, что в Империи их оберегали как фарфоровых статуэток. Моя Зрячая не из фарфора, а из закалённой стали.

— Страшно? — спросил я.

— Немного, — честно ответила она. — Я боюсь стать такой же, как они. — Они. Кайл, его дружки и прочие ублюдки, что пытаются самоутвердиться за счёт слабых.

— А ты становись такой, как я. Опасной и безжалостной, но всегда знай и контролируй, что ты делаешь.

Она подняла на меня глаза, и в них стояло слишком много вопросов для одного разговора. Кто я, откуда знаю то, что знаю, почему парень с разбитым ядром Е-ранга учит её так, словно за его плечами десятилетия боевого опыта. Я видел, как вопросы формируются в голове, один за другим, выстраиваясь в длинную очередь. Но Алиса была мудрее, чем положено в её возрасте, — или просто помнила тот разговор в парке, где спросила: «Ты ведь не Алекс?» — и приняла ответ. Она не стала спрашивать. Вместо этого коротко кивнула:

— Спасибо, Алекс. Я буду готова.

— Я знаю, подруга. — И ответом мне была чуть смущённая улыбка.

Глава 12

Алиса ушла, а я остался один, размышляя над тем, насколько же быстро эта девочка изменилась. Слишком быстро для добродушной тихони. Создавалось впечатление, что это не я кую из нее клинок, а словно мастер-скульптор лишь отсекает лишние куски, оставляя самую суть.

После нашего небольшого спарринга ныло всё тело. Не сильно, скорее фоном, как зудящая царапина. Но факт оставался фактом: мне придется очень плотно заняться тренировками. Микроразрывы каналов после болот так до конца и не затянулись, а сегодняшний спарринг не то чтобы помог. При всём этом Чёрное солнце умудрилось собрать крохи энергии от эмоций Алисы. Злость, азарт, страх перед собственной силой — в моем случае всё шло в дело. Кадавр-ядро не привередничало, довольствуясь этой мелочью.

Я сел на пол, прислонившись спиной к стене, и достал из сумки контейнер с рисом и овощами. Школьная столовая выдавала эту так называемую еду, и каждый раз, беря её, я совершал маленькое преступление против собственного вкуса.

Рис был переваренный, слипшийся в ком, без малейшего намёка на рассыпчатость. Овощи — тушёные до состояния каши, в которой морковь от кабачка можно было отличить только по цвету, и то не всегда. Ни специй, ни правильной обжарки, ни даже элементарного кунжутного масла. В моём мире за такое обращение с рисом повара лишали права входить на кухню. Даже в военных походах империи, где я трудился лекарем, такого повара просто высекли бы палками. А уж настоящий повар сломал бы об голову этих идиотов черпак. Рис надо промывать только в холодной воде, аккуратно мешая его руками, раз за разом сливая воду, пока она не станет прозрачной.