Да. Я, наверное, выглядел превосходно. Впалые щеки, глубокие синяки под глазами, кожа цвета старого воска. Тряпье вместо одежды, пропитанное потом и еще чем похуже.

— Боже милостивый, — выдохнула она, делая невольный шаг назад. — Ты… ты вообще ел что-нибудь? Пил?

— Кто вы? — мой голос был хриплым, чужим, словно ржавые гвозди скребли по металлу.

— Марта Грэй. Социальный работник, — она продолжала смотреть на меня с тревогой. — Ты пропустил три обязательных проверки. Я должна была прийти раньше, но нагрузка… — она замолчала, разглядывая комнату за моей спиной.

Круг на полу, нарисованный кровью. Засохшие пятна. Запах гниения и химикатов. Разбитое зеркало. Перевернутый стул.

Ее лицо окаменело.

— Алекс, — она сделала шаг вперед, вглядываясь мне в глаза. — Что ты делал? Это… это кровавая магия? Ты пытался призвать что-то?

Память Алекса подсказала мне контекст. В этом мире магия была легальна и даже поощрялась. Но некромантия, кровавые ритуалы, призыв неконтролируемых сущностей — все это было под строжайшим запретом для обычных граждан. Если она решит, что я практиковал запрещенное… меня могут арестовать. Или, что ещё хуже, попросту утилизируют.

Мне срочно нужна была убедительная легенда. Когда врешь, нужно делать это веря в собственную ложь, лишь тогда твой собеседник сам захочет тебе поверить.

— Пытался… вылечиться, — я сделал паузу, давая голосу дрожать. Это было нетрудно — тело само дрожало от слабости. — Нашел в сети старый метод. Медитация на крови. Древняя техника… думал, может, поможет восстановить хоть что-то. Хоть крупицу силы.

Ложь и правда в равных долях. Лучший способ обмануть проницательного человека.

Марта смотрела на меня долго. Слишком долго. Ее взгляд был тяжелым, оценивающим.

— Старый метод, — наконец повторила она медленно. — С кровью. И ты решил, что это хорошая идея?

— Я знаю, это было глупо, — я опустил взгляд, изображая стыд. — Но после того, что случилось… когда ядро разрушили… я не мог просто сидеть и ждать смерти. Мне семнадцать. Всего семнадцать! Я не хотел умирать.

Последняя фраза прозвучала с искренним отчаянием — потому что в ней было эхо настоящих чувств Алекса. Его страха и его боли.

Марта вздохнула. Тяжело, как человек, повидавший слишком много чужого отчаяния и слишком мало способов помочь.

— Послушай меня внимательно, — она положила планшет на подоконник и скрестила руки на груди. — Через три дня начинается учебный год. Ты должен явиться в школу. Если пропустишь первую неделю без уважительной причины — тебя отчислят. Понимаешь, что это значит?

Я кивнул. Память Алекса предоставила информацию.

В этом мире одаренные без официального образования и лицензии считались потенциальными преступниками. Дикие маги. Их ловили, судили, лишали силы специальными печатями. Иногда — убивали, если считали слишком опасными. Школа была не просто учебным заведением. Это была легализация. Право на существование.

— Я буду, — сказал я.

— Правда? — она подняла бровь, окидывая меня скептическим взглядом. — Ты же еле стоишь. Как ты вообще собираешься добраться до школы?

— Дойду.

— На чем? На силе воли? — в ее голосе прозвучала горечь. — Алекс, я понимаю твою ситуацию. Я вижу таких детей каждый день, но нужно быть реалистом.