Она помедлила, подбирая слова.

— Я знаю, что ты потерял ядро. Знаю, что твои шансы стать охотником, а уж тем более стражем, теперь нулевые. То что ты жив и так уже фактически чудо. Практически любая боевая карьера закрыта. Но если ты сможешь доучиться, получить базовый сертификат о магическом образовании… может, найдешь работу. В логистике магических грузов. Или охране складов. Тестировщиком артефактов. Это не почетно, но… это работа. Легальная и с зарплатой, на которую можно жить.

Она потянулась к сумке и достала конверт.

— Это от благотворительного фонда. Пятьсот кредитов. Хватит на месяц, если экономить. Купи еды. Нормальной еды, а не лапшу быстрого приготовления. Тебе нужно восстановить хоть немного сил.

Я взял конверт. Пять хрустящих купюр по сотне.

— Спасибо, — сказал я, вкладывая в слово нужную степень искренней благодарности.

Марта задержалась на пороге.

— Алекс… ты еще молодой. Жизнь не закончилась. Даже без ядра ты можешь найти свое место. Не сдавайся, хорошо?

Ее голос был по настоящему добрым. Она действительно пыталась дать мне надежду. Как трогательно.

— Хорошо, — ответил я.

— В конверте моя визитка. Через две недели ты должен снова отметиться. Ты меня понял? — Мне оставалось только кивнуть.

Когда она ушла, я закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

Логистика. Охрана складов. Тестировщик артефактов.

Жизнь калеки, доживающего свой век на задворках системы, благодарного за крохи.

Может, для Алекса Доу это и был бы лучший исход. Реалистичный и безопасный.

Но я не Алекс Доу.

Я посмотрел на свое отражение в треснувшем зеркале над раковиной. Худое лицо с острыми скулами. Впалые глаза. Кожа, натянутая на кости.

Но глаза были моими. В них горел огонь, которого не было у мальчика, умершего несколько дней назад.

— Хорошо, — сказал я своему отражению. — Покажем этому миру, что такое настоящая сила.

На деньги, которые оставила Марта, я купил дешевой, но крайне калорийной еды. Рис, куриные грудки, яйца, молоко, хлеб, бананы. Ничего изысканного, но мне нужны были калории, белок и углеводы. Топливо для восстановления.

Следующие два дня я методично ел, спал короткими урывками и работал над телом.

Свое творение я назвал кадавр-ядро и оно стабилизировалось, но проблема была в том, что оно не генерировало энергию само по себе. Это был резервуар, а не источник. Батарея, а не генератор. Мне нужно было найти способ наполнить его.

В моем мире я использовал бы артефакты, кристаллы силы, души побежденных духов. Я мог бы поглощать энергию из окружающего мира, из лей-линий, из мест силы.

Здесь у меня не было ничего.

Кроме одного.

Я сел на матрас в позу медитации — не на мягкой шелковой циновке в храме, не в специально подготовленном помещении с благовониями и защитными кругами, а на вонючем матрасе в трущобе — и нырнул внутрь себя.

Память Алекса была фрагментарной, поврежденной травмой и отчаянием последних недель. Но одно я уловил четко: он обладал редкой склонностью к астральной магии.

Магия духов, призраков и прочих бестелесных сущностей.

В этом мире ее считали бесполезной. Красивой, но непрактичной. Без прямой боевой силы, без очевидного применения в индустрии или армии. Студенты с астральной склонностью часто переучивались на что-то более «полезное» или становились маргиналами, работая медиумами на похоронах.

Идиоты.

Они не понимали истинной природы астральной магии. Духи — это не слабые призраки из детских сказок. Это концентрированная воля. Чистая эссенция. В моем мире астральные маги повелевали легионами мертвых, заключали пакты с древними сущностями, разрывали границы между мирами, выдергивали души из тел противников.