— Пусть приезжает, — Хант пожал плечами. — Согласно уставу школы, статья двенадцать, пункт три: исключение ученика возможно только при наличии полицейского протокола о правонарушении класса B или медицинского заключения о невозможности использования ядра. У Баррета есть протокол?

— Нет.

— Медицинское заключение?

— Тоже нет. Но, Виктор… — Карен наклонилась вперед, упираясь локтями в стол. — У парнишки разрушенное ядро. Это же приговор. Врачи дали ему неделю жизни. Это было три недели назад. Он ходячий труп.

— Ходячий труп, который вчера призвал астрального духа, — Хант поднял руку, останавливая возражение. — Я видел контроль, Карен. Идеальный. Хирургический. Дух держался пять секунд без малейших колебаний формы. Студенты ранга D не могут такое провернуть без года практики.

Она смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

— И ещё кое-что, — продолжил Хант. — Когда он выходил демонстрировать способности, я смотрел не на магию. Я смотрел на то, как он двигается.

— И?

— Он шёл как боец. Вес на передней части стопы. Руки расслаблены, но готовы. Взгляд сканирует периметр. Это не учат в школах для сирот, Карен. Это вбивают годами тренировок.

Она смотрела на него долго, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. — Его лицо было каменным. — И знаешь, что самое интересное? Если мы попытаемся «утилизировать» потенциального нюхача, полицейское управление начнет разбирательство. Астральщики редкость. И Гильдия и государство платят за них хорошие деньги. А мы что, берем и выкидываем на улицу?

— Господи, — Карен откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. — Мне этого только не хватало.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только барабанной дробью дождя по окнам и далеким гулом голосов из коридора.

Когда она открыла глаза, Хант смотрел на нее с выражением, которое она хорошо помнила. Так он смотрел тридцать лет назад, когда они учились в одной школе — не в этой помойке, а в нормальном заведении, до того как жизнь расставила все по местам.

Тогда он был мальчишкой с горящими глазами, мечтавшим стать великим охотником.

Теперь — однорукий ветеран с мертвым взглядом, который учил детей не умирать в первый же день.

— К черту, — она потянулась к нижнему ящику стола, достала потертую фляжку и сделала большой глоток.

Виски обжег горло огнем, заставив поморщиться. Дешевое пойло, но лучше, чем ничего.

Она протянула фляжку Ханту. Тот взял без колебаний, отпил и вернул.

— Помнишь, — сказала Карен, глядя на серое небо за окном, — как мы клялись изменить систему? Сделать образование доступным для всех? Построить школы, где не важно, из какой ты семьи?

— Помню, — Хант достал смятую пачку сигарет, но не стал закуривать, просто крутил ее в пальцах. — Мы были идиотами.

— Наивными идиотами, — она усмехнулась. — А теперь я сижу здесь и думаю, как угодить богатому ублюдку, чтобы он не отозвал финансирование.

— Баррет дает школе деньги?

— Двести тысяч в год. Плюс оборудование для тренировочного зала. Плюс… — она махнула рукой. — Не важно. Без его денег мы не продержимся и года. Министерство урежет бюджет, здания развалятся, и эти дети окажутся на улице. Или хуже.

Хант промолчал, разглядывая пачку сигарет.

— Нам нужны звезды, Виктор, — продолжила Карен, и в ее голосе прозвучала усталость. Такая глубокая, что казалось еще немного и она достигнет ядра планеты.