Портал выплюнул меня обратно в реальный мир. Промзона. Серое небо. Запах ржавчины и мусора. Но не было багрового света. Не было скрежета металла. Не было запаха крови и некроэнергии.

Я упал на колени прямо у портала и жадно вдохнул. Обычный, загрязнённый промзоной воздух казался слаще любого благовония из храмов прошлой жизни. Я. СНОВА жив.

Серое мерцание за моей спиной схлопнулось с тихим звоном. Разлом окончательно исчез и через мгновение, прямо из воздуха материализовался небольшой кристалл. Размером не больше куриного яйца с гранями полными металлического отблеска. Чёрное солнце тут же дернулось, почуяв энергию.

Зерно разлома. Впервые за весь день на моих губах появилась настоящая улыбка.

Я сжал кристалл, чувствуя как чёрное солнце рвётся сожрать его прямо сейчас. Или может продать? На черном рынке даже за Е ранг дадут две три тысячи кредитов. Этого хватит, чтобы на пару месяцев не думать о деньгах. Но сколько времени займёт найти покупателя? День? Два? А энергия нужна СЕЙЧАС. Тело нужно залатать, а энергии ядра слишком мало. Рука сжалась сильнее позволяя голодному монстру в моей груди выпить кристалл до дна. Зерно рассыпалось мелкой пылью, а черное солнце было заполнено почти на половину. Но самое главное, что теперь я был уверен в том, что точно смогу добраться до дома.

Стоило мне подняться на ноги, как тут же завибрировал чудом уцелевший планшет. Короткое сообщение гласило:

РАЗЛОМ E-1706 ЗАКРЫТ. НАГРАДА: 1000 кредитов.

Глава 7

Интерлюдия

Кабинет директора школы № 47 пах старой мебелью, дешевым кофе и разочарованием. Карен Миллер сидела за массивным дубовым столом — единственным предметом в комнате, который помнил лучшие времена — и смотрела в окно на покосившийся забор с колючей проволокой.

Сорок два года. Двадцать лет работы в образовании. Пятнадцать — директором этой помойки.

И ни единого проклятого дня без головной боли.

За окном моросил дождь, превращая школьный двор в серое месиво грязи и луж. Пара студентов перебегала от одного здания к другому, прикрывая головы рюкзаками. Обычный день в обычной школе для детей, которым не повезло родиться в правильных семьях.

Карен потянулась к ящику стола, но остановилась на полпути. Еще рано. Слишком рано. Хотя…

Стук в дверь оборвал внутреннюю дискуссию.

— Войдите.

Дверь открылась, впуская Виктора Ханта вместе с запахом дождя и сигаретного дыма. Бывший охотник двигался так, словно ожидал нападения из-за каждого угла — старые привычки умирали медленно. Пустой левый рукав был аккуратно подколот к плечу.

— Виктор, — Карен кивнула на стул напротив. — Садись. Выглядишь как обычно — словно тебя переехал грузовик.

— Доброе утро тебе тоже, Карен, — он опустился на стул с осторожностью человека, чье тело помнило слишком много травм. — Судя по твоему лицу, у тебя тоже был замечательный день.

Она усмехнулась без капли веселья.

— Третий звонок от Баррета-старшего за утро. Хочешь угадать, о чем?

— О том, как его драгоценный сынок искупался в луже? — Хант откинулся на спинку стула, и его губы дрогнули в подобии улыбки. — Слышал. Вся школа слышала. Видео разлетелось по соцсетям быстрее, чем я успел дойти до учительской.

— Это не смешно, Виктор.

— Еще как смешно. Мальчишка задирал слабых два года подряд. Пришло время расплаты.

Карен потерла переносицу, чувствуя, как за глазами начинает пульсировать знакомая боль.

— Баррет-старший требует исключить Алекса Доу. Немедленно. Цитирую: «Этот калека представляет опасность для других учеников». Грозится подать в суд, пожаловаться в министерство образования и лично приехать сюда с полицией.