— Давай же, — прошипел я, впиваясь ногтями в щель между пластинами. — Открывайся, мерзавец!

Босс рванул клешню изо всех сил. Металл резервуара протестующе завизжал. Вся конструкция начала качаться… Балка, на которую она опиралась, угрожающе затрещала.

Второй клешней он ударил по мне. Ну как ударил? Это было больше похоже на то как человек отгоняет мошку. И с тем же эффектом для мошки.

Я попытался отпрыгнуть, но не успел. Совсем.

Клешня ударила вскользь, но даже вскользь удар существа такой массы был разрушительным. Острый край врезался в правый бок на уровне рёбер, рассекая кожу, мышцы, доходя до кости. Я услышал хруст ребра, почувствовал, как оно ломается, острые осколки впиваются в окружающие ткани.

Мир вспыхнул белым огнём. Меня накрыло всепоглощающей волной жестокой боли.

Я отлетел метра на три, врезаясь спиной в груду металлолома. Новая волна боли помогла остановить первую Дыхание перехватило. В горло подступила горечь, похоже из внутренних разрывов потекла кровь.

Мир поплыл, теряя фокус. Звуки стали приглушёнными, словно я погрузился под воду.

Чёрное солнце завыло.

Оно почувствовало мою кровь. Много крови. Критическое повреждение. И взбесилось. Волна первобытной ярости накрыла сознание, требуя отдать контроль немедленно. Дать ему сожрать эту тварь, разорвать её на части, выпить досуха, отомстить за боль! И одновременно вместе с этим металлический ублюдок молчаливо пытался перехватить контроль, пользуясь моей слабость.

— Ну уж нет, — я закашлялся, выплёвывая кровь. Каждый кашель отдавался в сломанном ребре адской пыткой. — Не сейчас…

Жук с грохотом вырвал клешню из резервуара. От столь наглого нарушения баланса вся конструкция содрогнулась. Балка треснула, но пока держалась. Альфа развернулся ко мне. Медленно, словно кот играющий с полудохлой мышью. Вот только я не милый пушистый грызун, даже на краю смерти я попытаюсь перегрызть горло врагу.

Я попытался встать, но правый бок взорвался такой болью, что на секунду сознание просто отключилось. Когда зрение вернулось, я всё ещё сидел, привалившись спиной к металлолому.

Кровь струилась по боку. Не очень быстро, но крайне обильно. Артерии целы, но у меня почти не осталось времени прежде чем мозг попросту отключится.

Анализ повреждение позволял мне сохранять сознание, но его результаты были мягко говоря неудовлетворительными для продолжения сражения. Рёбра. Минимум одно сломано полностью. Возможно, два. Осколки кости впились в межреберные мышцы. Каждый вдох, как пытка. Выдох — ещё хуже.

Ж шёл ко мне. Один шаг. Второй. Третий. Клешни раскрылись, готовясь схватить, поднять, раздавить.

Боль и ощущение близкой смерти заставили мозг работать по полной. И у меня созрел безумный план.

Я видел, как он двигался. Как распределял вес перед каждой атакой. Когда замахивался одной клешнёй, вторая уходила назад для баланса. Тело слегка разворачивалось. Шея оставалась прикрытой складкой брони.

Но когда он атаковал обеими клешнями одновременно — в полном броске, всем телом, пытаясь схватить и раздавить добычу — ему приходилось максимально вытягивать шею вперёд для балансировки веса. И только тогда складка брони расходилась. Щель открывалась.

На долю секунды. Может, чуть больше.

Этого должно хватить.

Значит, мне нужно заставить его сделать именно такой бросок. Полный, яростный, без оглядки. И оказаться точно под ним в момент атаки, чтобы нанести удар снизу вверх.

Один шанс. Один удар.

Промажу — и моя история закончится здесь, в этом богом забытом разломе, где меня никто даже не найдёт.