Хитрован Билл получил — таки от Марты выстиранный модный камзольчик, белую рубаху и кожаные башмаки, а бесплатные душевные терзания благочестивой кухарки, которую он заставил догола раздевать труп, совершенно не волновали скупого островного лорда. Похоронила паренька за свой счёт — ну и дура. Пусть её доброй душе на том свете зачтётся, когда архангелы будут грехи считать.

А Марта ещё ночью спрятала «оттаявшего» паренька в своей спальне, куда чужим хода никогда не давала. Для захоронения же сделала из тряпья, соломы да глины манекен, завернув чучело в старую дырявую холстину. Беда только в том, что чужестранец Васька — имя она осторожно узнала у Билла, чтобы пастор отпел усопшего, — до сих пор так и не очнулся. Хотя безликая маска растаяла, губы порозовели, но от покойника его отличало лишь размеренное дыхание, будто у задремавшего младенца. Только спал юный красавчик день и ночь напролёт — беспробудным сном.

Зато бойцовый кот, любовно прозванный народом Рыжиком, быстро шёл на поправку — катался как сыр в масле. Хитрован Билл каждый день справлялся о здоровье героя, наказав Бедолаге нянчиться с ним, словно с дитём малым.

Разжалованный в простые матросы Бедолага — неудачник весь день помогал на кухне. Особо с одной здоровой рукой не наработаешь, но он старался не получать взбучку от строгой кухарки, угождать ей и котяре недобитому. Бывшие дружки отпускали сальные шуточки, а тут ещё… балованный кот вредничал. Как нажрётся рыбки, инвалид проклятый, требует выносить «Его Сиятельство» на променад. Да не в людный двор, а тащить за околицу — на взгорок, где кладбищенские кресты рядами стоят. Повелительно так орёт и морду усатую в желаемую сторону воротит. Приходится Бедолаге под смешки братков — морячков исполнять бегом капризы благородного с… кота — не ровен час, Билл кошачий вой услышит. Вот Бедолага и тащил в ивовой плетёной корзинке с ручкой бесстыжего Рыжика на крутой взгорок.

Это остальные простодушные обыватели думали, что благочестивое животное на кладбище, как в святое место, причаститься ходит. Вылезет из кошёлки, землю на могилке усопшего хозяина лапками погребёт, посидит с задумчивым видом, вдаль глядучи, опять могилку нежно пригладит. Потом к кресту деревянному подойдёт, коготками поскребёт и жалостливо так заплачет, прям как ребёночек. Местные набожные кумушки души в милом котике не чаяли.

Однако такой благостной картина только из посёлка виделась, а Бедолага всю богомерзость в упор, воочию, каждый день наблюдал: как обожравшаяся лохматая скотина на погосте могилу лапами разрывает, как с умным видом сидит, тужится и в ямку дрыщит! а после следы преступления старательно ровняет. Важно задрав хвост, идёт к… святому распятию! и грязными когтярами с осинового креста кору дерёт — уж весь остов исцарапан. Потом задерёт к небу наглую, рыжую, усатую морду и противно так орёт — победу над врагом торжествует! Это снизу не разобрать, чью могилку на холме зверёк оскверняет. Все думают: кот о мальце — слуге истово горюет. А вблизи — то Бедолага видит, с какого края к свежему рядку могилок котяра повадился ходить, — это злому бесу боевой кот покоя не даёт! Потому и молчит униженный морячок о проделках подопечного — пусть хоть так проклятому упырю воздастся! Ну, ещё Бедолаге стыдно было очень, ведь если кто правду узнает, так вообще засмеют кошачьего няньку, до петли доведут. Потому любопытных зевак камнями отгонял.

У Марты с её подопечным дела были ещё хуже. Уж неделя минула с памятной кровавой ночки, а спящий красавец так и не очнулся, хотя шрамы под подбородком и на лбу удивительно быстро зарубцевались, словно давнишние. Вечерами Марта нежно гладила пальчиками белую звёздочку над бровью, однако пробудить соню это не помогало.

По ночам в дверь спальни кухарки требовательно царапался кот, входил и пушистым комочком укладывался в изголовье кровати, рядом с лицом любимого хозяина.