— Само собой, — плотоядно улыбнувшись, в предвкушении гонорара почесал пальцами пухлую ладонь рыночный чинуша.

Бедолага поспешил к цирковому фургону и доложил товарищам тревожную обстановку.

— Сегодня выступать не разрешат, — с опаской оглядываясь на выставленное вокруг деревянного помоста и чуть поодаль организуемого кострища оцепление, из вооружённых ружьями стражников, известил Бедолага. — Однако тебе, Акробат, грим с лица смывать опасно, многие в городе видели портрет северного колдуна.

— Цирковое представление состоится при любом раскладе, — стиснув кулаки, решил дать инквизиторам первое сражение Василиск. Ведь юноша не бежал от погони, он лишь искусно маневрировал на безбрежном поле боя. И раз местные колонисты так уж возжелали увидеть огненное шоу с колдуном — они сами напросились на смертельный аттракцион.

— Не дури, Акробат, давай просто по — тихому укатим из города, — не понравилось Бедолаге мрачное выражение загримированного лица вожака группы.

— Не дрейфь, Боцман, — растянулась в улыбке размалёванная белилами и румянами рожа Акробата. — Сегодня мы отработаем лишь ассистентами на чужом огненном шоу. — Кочевник, разворачивай фургон на выход с рыночной площади. Видно, в Матаморосе нашим цирковым гастролям пришёл конец. И покидать арену придётся очень спешно.

Глава 15

Беглый колдун

Василиск затаился внутри фургона и через щель между полотняными створками тента наблюдал за происходящим на краю рыночной площади. Сармат и Бедолага сидели впереди, на козлах повозки, в любую минуту готовые направить лошадей в переулок, прямым путём уводящий на северный край города. От наблюдательного пункта Василиска до высокого деревянного помоста, с парой виселиц по краям, было меньше сотни метров. При этом большую часть пространства занимала плотная толпа зевак, собравшаяся поглазеть на казнь известного колдуна. Лишь у самого помоста стражники с ружьями, примкнув штыки, сдерживали напор толпы, сохраняя свободный пятачок в пару десятков метров диаметром. Между помостом и полукольцом зрителей установили столб с тремя подпорками из брусьев, обложив конструкцию вязанками хвороста, облитого маслом. Оставался лишь узкий проход, чтобы подвести узника, привязать к столбу, а затем запереть его в древесном кострище.

С боковой стороны на настил помоста поднялись по жутко поскрипывающим ступенькам служки в простых коричневых сутанах и поставили в центре деревянное кресло с высокой резной спинкой. Вслед взошёл священник в чёрной сутане, украшенной белым кантом и висевшим на груди крупным серебряным распятием.

«А вот и старый знакомый, — недобро усмехнулся Василиск, проникая в сознание Рамиро, ещё недавно служившего капелланом на испаньольском фрегате, который захватили северные пираты. — Падре, какого дьявола ты здесь делаешь?»

Считывание последних записей с астральной базы личных данных капеллана позволило Василиску быстро получить всю нужную информацию. Оказывается, после того, как экипаж фрегата добрался, с грехом пополам, на утлом судёнышке до побережья, капитана и его судового капеллана инквизиторы подвергли тщательному допросу. Не обнаружив вины капеллана в происшествии, Рамиро спешно отправили в Матаморос, где предполагалось возможным появление преступника. Главный инквизитор посчитал полезным использовать человека, лично знавшего разыскиваемого северного колдуна. Основная группа сыскарей направилась за северянами на Панский Перешеек, но не исключалась вероятность, что юноша отделится от пиратов и попробует пробраться по следу своих похитителей. В этом случае, беглецу не миновать порта Матаморос, откуда вглубь континента пролегала дорога, некогда пройденная командой похитителей.