Василиск выяснил: самому Рамиро маршрут незнаком, но инквизиторы его твёрдо заверили, что и одурманенному колдуну путь точно не может быть известен. Скорее всего, юноше удастся лишь узнать, из какого порта на Северный Архипелаг приходило судно, и попытаться пройти путь в обратном направлении. И хотя телепату не обязательно кого — то расспрашивать, но ведь и невидимкой он не является, потому всё равно будет попадаться людям на глаза, и уж кто — то обязательно запомнит странного чужака.

Капеллан с рвением взялся за розыск, однако в Матаморосе никто не опознал Василиска по напечатанным портретам, к слову сказать, рисункам весьма дурного исполнения. Зато Рамиро удалось выйти на след беглого колдуна — медика, Рамиро Бланко. Городские власти из корыстных побуждений покрывали преступную деятельность доктора и даже позволили взять учеников. Колдуна охотно выдали местные эскулапы, завидующие успешной медицинской практике заморского конкурента. При допросах с пристрастием, молодые ученики Рамиро Бланко подтвердили еретические взгляды доктора на человеческую природу и общепризнанные каноны медицины. Оживление, якобы с помощью приёмов реанимации, утопленника и умершего от сердечного удара грузчика не выдерживало критики авторитетных коллег. Конечно, можно было бы и сохранить жизнь еретику — медику, заставив его замаливать грехи, отчисляя все заработанные деньги на благо Святого престола. Однако грешник упорствовал в своей ереси и оскорблял признанных в Метрополии светил медицины, не желая признаваться в колдовской практике. Таких упёртых отступников следовало жестоко карать.

Ещё одной важной причиной, по которой доктору Рамиро Бланко суждено сгореть в очистительном костре инквизиции, был шкурный интерес капеллана Рамиро, тайком присвоившего половину конфискованных у еретика денежных накоплений. Капеллан, зло усмехаясь, с удовлетворением предвкушал, как лишний в этом суетном мире старик Рамиро вскоре в муках умрёт, унося вместе с дымом костра и маленький грешок его жадного тёзки. Из двух Рамиро сегодня суждено было остаться в живых лишь одному. Ибо помилование закоренелого грешника не входило ни в общую канву борьбы с опасной ересью, ни в планы вороватого капеллана. По последней причине, умасленные взяткой палачи не очень — то и старались в тюремных застенках силовым путём добиваться искреннего раскаяния колдуна: так, лишь пару раз огрели спину упрямого старикашки плетью, да для яркого антуража разбили нос, изрядно окровавив его длинную седую бороду и белую рубаху.

Прочитав мысли подлого капеллана Рамиро, Василиск переключился на узника, которого везли в высокой деревянной клетке, закреплённой на открытой повозке. Пара лошадок чёрной масти флегматично катили клеть с узником по улочке, выходящей на рыночную площадь с тыльной стороны помоста. Обходной путь позволил беспрепятственно доставить приговорённого к месту казни. Только лишь огибая край помоста с виселицей, караулу пришлось прикладами ружей грубо отодвигать часть толпы, дабы мрачный транспорт смог вкатиться в ограждённый стражей свободный полукруг.

Обиженные жёстким обхождением караульных граждане поспешили выместить злость на стоявшем в полный рост в узкой клетке высоком худом седобородом старце в окровавленной холщовой рубахе, прикрывающей его голые ноги лишь до колен. Привязанные к верхним перекладинам клетки жилистые руки старика не могли прикрыть лицо от летящих комьев засохшего лошадиного навоза и уж тем более оградить его от злобных оскорблений, грязным потоком окатывающим уши. Толпа истово жаждала огненного шоу с предсмертными воплями заживо сжигаемой жертвы.

— Проклятый колдун! Дьявольский некромант! — и это только самые приличные из эпитетов, которыми порядочные граждане крыли обречённого старика.

А ведь доктор Рамиро Бланко старательно лечил многих из этих крикунов, при этом с бедняков не требовал денежной оплаты, принимая самые скромные подношения, которыми те могли отблагодарить за достойный труд.