— Я не врала! Я просто не подумала, что об этом стоит упоминать.

— Почему?

— Почему?.. — Она запнулась. — Потому что это ничего не значащая встреча. Самая обыкновенная. Я же не показываю тебе по вечерам список людей, которых мне случилось встретить за день.

— «Случилось встретить»! — передразнил Джозеф. — Хорошенький случай! Ты, наверное, встречаешь Пола Вернера каждый день, как почтальона или разносчика молока. Кто я, по-твоему? Осел, да? Хотя… погоди, — медленно проговорил он. — Может быть, ты действительно встречаешь его каждый день? И ничего необычного в этом нет?

— Какая чудовищная глупость! Ты что, не в своем уме?

— Нет, в своем! И мыслю вполне четко. И желаю знать, зачем он приходил и о чем вы говорили? Ну? Я жду.

Она много раз наблюдала вспышки его гнева по самым разным поводам: из-за детей, из-за бытовых мелочей. Но ни разу не видела такой холодной, глухой ярости. Надо сосредоточиться, собраться с мыслями. На карту поставлено все.

— О чем мы говорили? Дай-ка припомню… Об опере, разумеется. О молодом теноре. Потом он, как всякий воспитанный человек, справлялся о здоровье моих домашних… Да ни о чем серьезном, если разобраться.

Джозеф изо всей силы треснул вечерней газетой по спинке стула.

— Нет! Так дело не пойдет! Он схватил тебя за руку! Ты вырвалась! Я все видел! Я видел твое лицо, когда ты уходила в зал. И его лицо тоже. Так о новом теноре не разговаривают. Анна, чего он хотел от тебя? Отвечай, чего он хотел?!

Она опустила голову. Перед глазами все плыло, будто она вот-вот потеряет сознание.

— Мне плохо, — пробормотала она.

— Если плохо — сядь. Или ложись в постель. Но ты все равно ответишь, не отвертишься.

Она села, сжав голову руками. Селеста включила на кухне радио, как всегда чересчур громко. Анна расслышала несколько тактов старинной музыки. Потом Селеста, видно, опомнилась и убавила звук. Во дворе напротив просигналила машина. В спальне стояла звенящая тишина. Джозеф замер, ожидая ответа. Сколько прошло времени, она не знала. Минута? Пять минут? Она подняла голову.

— Ну? — произнес Джозеф.

Захотелось крикнуть: сжалься! оставь меня в покое! я больше не могу, я не выдержу!

Она молчала.

— Ну? — повторил он.

Она поняла, что все бесполезно. Облизнула пересохшие губы, вздохнула и заговорила:

— Он приглашал меня пообедать с ним в ресторане. Я не хотела рассказывать, потому что знала, как ты рассердишься. У тебя ведь с ним какие-то деловые переговоры. Короче, я поняла, что всем в результате будет очень неловко, и решила справиться с этим сама. — Она умолкла. Ее била дрожь.

— Ну и как ты справилась?

— Разумеется, отказалась. И попросила его никогда впредь не обращаться ко мне с подобными приглашениями.

Она подняла голову, встретила взгляд Джозефа. И не отвела глаз. Прошла минута. Другая. Он отвернулся.

— Сукин сын, — тихо выругался он. — Благовоспитанный, рафинированный сукин сын. Заводит шашни с женой… за спиной у мужа…

Он прошелся по комнате. Подошел к окну. Отодвинул штору и выглянул в темноту. Потом снова повернулся к Анне:

— Значит, он в тебя влюблен?

— Почему? Оттого, что пригласил меня в ресторан?

— Господи! Как ты глупа! Или наивна? В твоем-то возрасте! А что, по-твоему, ему было нужно?

— Он просто пригласил меня в ресторан.