Тесей на бегу обернулся.

    Разъяренные амазонки сыпались как горох через три солидные пробоины. Затем кто-то из воительниц догадался снять засов и отворить ворота, и тогда вооруженные до зубов фемины ринулись в город, словно поток разбушевавшейся горной реки.

    Но защитники уже достигли железных дверей вожделенного акрополя.

    - Сволочи-и-и… пропустите царя! - истошно закричал кто-то, но куда там. Какой, к сатиру под хвост, царь, когда так хочется спасти свою собственную драгоценную шкуру.

    - Вот видишь, сынок! - нравоучительно обратился к Тесею остановившийся в сторонке Эгей. - В беде сразу можно определить, кто друг, а кто враг. Кто действительно всем сердцем верен тебе, а кто служит лишь ради корысти.

    В этот момент буквально из ниоткуда вылетела стрела и с легкостью вонзилась в правую бутафорскую грудь Тесея.

    - Только не говори, что они у тебя настоящие, - с тревогой выдавил из себя царь.

    - Что ты, папа, - усмехнулся юноша, вытряхивая из-под одежды спелые дыни. - Когда бы я успел их отрастить?

    - Ну, не знаю… - пожал плечами Эгей, - на светлом Олимпе и не такое вытворять умеют.

    В спасительный акрополь по-прежнему было не пробиться, а амазонки, судя по всему, стремительно приближались. Их боевой вой уже вовсю раздавался над замершими в ужасе улицами Афин.

    - Надо бы, сынок, и нам укрыться, - задумчиво проговорил царь, скептически глядя на кошмарную давку у входа в убежище.

    - Это мы мигом, папа! - улыбнулся Тесей и, подняв над головой молот, бросился напролом. - Поубиваю уродо-о-ов!

    Давка мгновенно прекратилась, а толпа спасающихся, как по волшебству, растворилась, прыснув в разные стороны, ибо разъяренный могучий герой был пострашнее каких-то там амазонок.

    Таким вот кардибалетом Тесей с приемным отцом спокойно вошли в акрополь и крепко заперли за собой железные (изготовленные на заказ самим Гефестом) двери.

    За нерушимыми дверьми был узкий коридор. Затем еще одна преграда в виде опускающейся с потолка решетки. И вот наконец царь с сыном поднялись в просторную башню акрополя, где уже с комфортом расположились счастливчики, ухитрившиеся просочиться вовнутрь.

    Спокойными казались лишь Дентос с Антиопой. Любовники не растерялись и, откупорив одну из многочисленных бочек, уже лопали ароматные соленья.

    В углу у каменной стены сидел странный пленник: опутанный по рукам и ногам веревкой чернявый мужик с кляпом во рту.

    - А это кто такой? - спросил утирающий взмокший лоб Тесей. - На амазонку вроде не похож.

    - Да какой-то иноземец, - небрежно пожал плечами Дентос, - орал, что, дескать, бочки с огурцами его, оказал сопротивление при помощи вон той штуковины…

    И сын Миноса брезгливо указал в противоположный угол, где на полу валялся блестящий дуршлаг на длинной ручке.

    - Интересно, что делают внизу амазонки? - задумчиво проговорил Эгей, и они с сыном заглянули в узкие бойницы.

    Воительницы уже плотным кольцом окружили акрополь.

    Живая и невредимая Псиртеста с недоумением изучала железную дверь убежища. Ковыряла ее пальцем, пинала ногой, царапала мечом. Но все тщетно.

    - А ну-ка… - оживился царь. - Берите бочки, парни!

    Мысль была хороша.

    Бойницы акрополя оказались настолько большими, что вниз вполне можно было кидать тяжелые бочонки.

    Сидящий в углу владелец гневно замычал, яростно вращая глазами, но на его протест никто из храбрых защитников города внимания не обратил.