Инженер кашлянул.

– В чем вы еще нуждаетесь, господин Инженер?

– Тупайячи, верный мой друг и бесценный, помощник, таскает тахеометр и инструменты. Жабоглот, мой музыкант, который в скором времени будет исполнять уайно в присутствии японского императора, услаждает мне жизнь своим искусством. Обычно я путешествую с целым оркестром, но в данный момент предпочитаю инкогнито. Мне нужна бригада ловких ребят, чтобы они по моему указанию расставляли на вершинах приборы.

– Исаак Карвахаль даст вам все, что понадобится. Стоит вам только сказать. Что еще, господин Инженер?

– Спокойно! Скоро прибудут посланники великих держав. Я готов начать переговоры. Мы вырабатываем основы нашего договора. Однако пока что я должен скрываться. Слушайте, Карвахаль: здесь по плоскогорью бродит где-то гринго по имени Том, старатель, весельчак, пьянчужка и покоритель, женских сердец. Только на самом деле он не старатель, а тайный посланец английской королевы. Из надежных источников мне известно, что у него имеется для меня письмо, которое начинается следующими словами: «Дорогой кузен, мне необходимо срочно с тобой переговорить». Так вот, я не хочу видеть Тома. Если кто будет обо мне спрашивать, вы ничего не знаете. Никому ни слова!

– Мы не скажем, господин Инженер.

– Ну, тогда в путь!

Агапито Роблес едет впереди на белой лошади. Всегда, когда только возможно, ему дают белую лошадь. Потому что Агапито Роблес – знаменосец. Следом за Агапито: Инженер, члены Совета общины, солдаты. Мы направляемся в Тамбочаку. В Ракре нам дали еще семерых всадников. Теперь нас тридцать семь человек. Предшествуемый Гуадалупе и Константине Лукасом, которые раздвигают перед ним кусты, Инженер начинает обмерять Чанки-туски. Он приказывает расставить флажки на вершинах. И записывает цифры в толстую, всю в жирных пятнах тетрадь. Мы работаем все утро.

К середине дня добрались до тоннеля Ускучуко. Этот тоннель с большим трудом пробили в свое время в горе на случай погони за скотокрадами. Раньше бандиты, скрывающиеся в горах, то и Дело похищали скот у жителей Тамбочаки. Теперь пробит туннель, и ворам стало труднее – можно за ними угнаться. Жители вздохнули с облегчением. На четвереньках пролезаем через тоннель. Вечер. Тамбочака виднеется – всего тридцать домишек. Навстречу нам выехал глава Тамбочаки Эпифанио Кинтана. В зарослях нас ожидают еще люди и лошади. Здороваемся и длинной кавалькадой продвигаемся дальше. Дождавшись, пока Инженер уедет вперед, Кинтана говорит:

– Патруль полицейский возле Помайярос рыщет, Агапито.

– Зря только время теряют. Пока сообразят, что нас там нет, мы будем уже в трех днях пути.

– Да патруль-то ведь не один, Агапито. Вот спроси-ка у деверя Мардонио Луны. Он их в Янауанке видел, возле полицейского управления. Пятнадцать человек – отряд, и капитан с ними.

– Какой-то желтяк выдал нас, Эпифанио, держите ухо востро. Не оставлять Инженера одного, его помощники тоже не должны отрываться. Следить, чтоб они не разговаривали с незнакомыми, а если разговаривают, так мы должны слышать о чем.

– Не доверяешь?

– На всякий случай надо все-таки принять меры.

Наше знамя реет над стадом тощих свиней. Власти Тамбочаки радушно принимают. Инженера. Я спешиваюсь, здороваюсь с присутствующими, иду на кухню и пристраиваюсь чистить картошку. Я всегда стараюсь помогать на кухне. Тут не проголодаешься. Жители Тамбочаки не ударили в грязь лицом: нам приготовили барашка и козленка. Инженеру, кроме того, подают бобовый суп, кукурузу, сыр и перец.

Я съел уже три тарелки. Мардонио Луна спрашивает:

– Ты какое блюдо больше всего любишь, Тупайячи?

– Еду.

– Какую еду-то?

– Всякую.