Меня гнали, как волка, грамотно, не давая ни единого шанса вырваться за невидимые флажки. Несколько раз я пытался сменить направление и проскочить между цепью загонщиков, но, увы — едва только пробовал это сделать, цепь уплотнялась и мне опять оставалось лишь материться и бежать сломя голову на восход, всё ближе и ближе к реке, на открытое место, где меня уже точно прищучат. Окружат, прижмут к берегу, а если беглец попытается уйти по воде, догонят на лодках и, если даже взять в плен не сумеют, то тупо прикончат, без вариантов…

Река открылась для меня неожиданно. Вот вроде бы только-только мчался среди кустов и деревьев, и — рраз! — чаща внезапно закончилась. Впереди, в уже подступающих сумерках расстилалась водная гладь. Правда, береговая кромка, как таковая, отсутствовала. Прямо от леса тянули камышовые плавни. Это внушало, пусть призрачную, но надежду.

Первым делом я избавился от сапог: зашвырнул их куда подальше. Следом в камыш полетел арбалет и туес с болтами. Тяжелее всего было расстаться с мечом: уже настолько привык, что он постоянно на поясе, что чувствовал себя без него едва ли не голым. Из оружия при мне остался лишь нож. Когда прятал его за пазуху на специальную перевязь, наткнулся на оставшиеся после пленного мага наручники.

Наткнулся и мысленно выругался. Это же артефакт покруче любого рунного камня или даже кристалла. А я, блин, держал его при себе всю погоню! Маг-энергии в нём, конечно, поменьше, чем в рассыпавшемся ошейнике, но всё равно — фони́т эта посеребрённая хрень, как маяк в ночи. Любая имперская сволочь, если запустит «поиск», учует его в две секунды.

Широко размахнувшись, я закинул наручники в плавни так далеко, как только мог. Затем развернулся и быстро помчался вдоль камышей, время от времени подпрыгивая и шипя от попадающихся под ноги веточек, камушков и колючек. И пускай за те пару месяцев, что я провёл на каторге, мои ступни намозо́лились по самое не балуйся, бежать босиком по сырой земле оказалось не слишком комфортно.

В камышовые заросли я занырнул через пару минут. Четыре сотни шагов, не сказать, что достаточно, чтобы окончательно сбить со следа загонщиков, но, только боюсь, если бы протянул ещё сотню и не свернул к реке прямо сейчас, риск, что сворачивать будет поздно, стал бы почти стопроцентным.

Я оказался прав. Крики от того места, где я вышел из леса, послышались секунд через двадцать. Сразу за ними последовали характерные шлепки по воде и треск ломающегося камыша. Видимо, ищущие меня имперцы полезли смотреть, куда подевался беглец.

За время, пока они там шуршали и шарились, я успел проползти по плавням довольно приличное расстояние. Даже шум текущей воды и всякие рыбье-утиные всплески стали отчётливо слышаться.

На всякий пожарный, решил переждать случившийся кипиш среди растительности.

Ноги до дна пока доставали, но если встать в полный рост, плечи и голова у меня торчали бы из воды, словно бакен над банкой среди фарватера. Поэтому что? Поэтому на какое-то время надо, кровь из носу, превратиться в подводную лодку.

Сказано — сделано.

Отрезав ножом подходящую камышинку, я соорудил из неё что-то вроде дыхательной трубки. Как прятаться под водой с использованием подручных средств, меня учили едва ли не в каждом полевом выходе.