Джесси начала смеяться, очарованная его готовностью с иронией относиться к собственному увечью. Но потом она так же внезапно остановилась.

– Почему ты это делаешь?

– Что делаю?

– Почему ты так хорошо со мной обращаешься?

– С тобой легко так обращаться, когда ты такая.

– Какая? Пьяная?

– Нет, хорошая.

– О… значит, ты хороший потому, что я хорошая? А не потому, что тебе что-то от меня надо?

Скорее всего, Джесси задала бы этот вопрос, даже не будучи в таком состоянии. Наверное, она всегда была слишком прямолинейной, что только шло ей на пользу, но сейчас, увидев, как мгновенно помрачнело его лицо, она поняла, что допустила ошибку. Она явно ранила какую-то очень уязвимую сторону его души, которая словно развернула их отношения к интимности.

– Я был бы последним идиотом, если бы не хотел, Джесси. Ты красива… Ты моя жена.

Головокружение снова захватило ее. Она пыталась не прислоняться к нему, но удерживать равновесие было невозможно. Ее словно притягивала к земле какая-то сила гравитации, противоречившая всем законам физики. Джесси уже была в его объятиях, так близко к нему, что едва не касалась его.

– Мне кажется, я смогу устоять на ногах. – оказала она Люку.

Он не пошевелился, чтобы высвободить ее, и Джесси недоуменно подняла на него взгляд, не зная, какой вопрос задать.

– Честно говоря, – сказал он, – я действительно кое-чего от тебя хочу.

– Этого я и боялась.

Люк рассмеялся и поправил воротник ее пижамы, вытащив из-под него прядку волос, прилипшую к разгоряченной шее.

– Почему? – спросил он. – Разве ты знаешь, чего я хочу?

– Мое царство, мой замок – и мой розовый сад, я думаю.

– Твой розовый сад в полной безопасности, – заверил ее Люк, продолжая ласкать шею так, что Джесси непроизвольно вонзила ногти в ладони. – Мне нужно только нечто большее, чем то, что я чувствую сейчас, Джесси. Эта нежность, которая вспыхнула между нами. Ведь это возможно.

Он говорил жаждущим и неотразимо хриплым голосом. Внезапная боль пронзила сердце Джесси. «Не верь ему», – говорил ей какой-то предостерегающий инстинкт. «Не верь ему». На это было множество причин, и прежде всего – та боль, которую он ей в свое время причинил. Однако что-то преследовало ее – какой-то импульс, который был сильнее ее сомнений и настойчивее стука ее сердца. Ностальгия, говорила она себе. Наверное, это так – ностальгия, и ничего больше. Она поймала себя на почти неподдающемся контролю желании восстановить те отношения, которые были у них прежде. Джесси вздохнула, отказываясь признавать другую возможность, которая пришла ей в голову. Нет, так быть не должно. Это нежное, пронзительное чувство, которое она испытывала, не могло быть любовью.

– Ты не ответила, – сказал он. Его рука переместилась на изгиб ее спины, и когда Джесси инстинктивно выпрямилась, их тела случайно соприкоснулись. Бедра столкнулись лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы Джесси почувствовала себя одновременно страшно возбужденной и совершенно обессиленной.

– Все возможно… – произнесла она неожиданно для самой себя, немедленно пожелав вернуть свои слова обратно. Джесси не осмеливалась взглянуть на Люка, но могла чувствовать силу его прикосновения – мужского и настойчивого.

Он был везде. Руки Люка словно замкнулись вокруг нее, и Джесси окутал запах сандалового дерева и табака. Его пальцы пробежались по ее спине, и Джесси снова на мгновение придвинулась к нему, коснувшись животом его бедра, а грудью – его груди.