– А мне вина, per favore? – спросила Мэл, постучав ножом по своему пустому бокалу.

– Конечно, маленькая итальяночка. – Смеясь, Шелби налила себе большой бокал и повернулась к Мэл, чтобы налить и ей. – Чин-чин! – добавила она.

– Я думаю, что не стоит этого делать, Шелби, – произнесла Джесси тихо, но твердо, сразу же обратив на себя внимание всех сидевших за столом. – Мэл совершенно ни к чему вино.

– Ты шутишь, – сказала Шелби и без всякого колебания плеснула кьянти в бокал Мэл.

– Вовсе нет, – заверила ее Джесси, борясь с желанием вырвать графин у нее из рук и вылить вино на голову сестре.

– Ма-а-ма, – с упреком сказала Мэл. – Итальянские дети пьют вино все время. Это семейная традиция.

– Мы не в Италии, Мэл. И у тебя аллергия.

– Это не у нее аллергия, – снова вступила в разговор Шелби, – а у тебя шило в одном месте. Остынь, Джесс, немного вина повредит ей не больше, чем плавание. Ты же не экзотическую орхидею растишь, а ребенка.

– И ты специалист по воспитанию? Шелби вспыхнула и подняла бокал.

– Ты бы удивилась глубине моих познаний. Я думаю, что у каждого из сидящих за этим столом есть масса жгучих тайн. И у тебя больше всего, не правда ли, сестренка?

Напряжение достигло своего пика. Джесси молчала. Она прекрасно поняла угрозу, скрытую в словах Шелби, но ее остановило не это. Джесси терпеть не могла публичные сцены, она не будет ссориться со своей сестрой в присутствии посторонних, хотя Шелби, возможно, сама на это нарывается. Но вот когда они вернутся домой, им предстоит серьезный разговор. Уж в этом-то Шелби может не сомневаться.

Джесси успела попасть в комнату сестры до того, как она задвинула щеколду. Одежда Шелби была брошена на стуле, а из проигрывателя доносились пронзительные звуки новой поп-баллады. Джесси прошла за Шелби в ванную. Старшая сестра стояла около зеркальца на дверце аптечки и чистила ниткой свои белоснежные ухоженные зубы.

– Мне они кажутся достаточно острыми, – заметила Джесси.

Глубоко вздохнув, Шелби прервала свое занятие и посмотрела на сестру с выражением, которое ей удавалось особенно искусно, – крайней усталости.

– Ты по поводу вина, да? Господи, Джесс, до чего ты провинциальна. Тебя не удивляет, что твоя дочь предпочитает меня?

Кроме Люка Уорнека, на свете был только один человек, который вызывал у Джесси приступы бездумной жестокости. И это была Шелби. Не имело значения то, что Шелби была выше Джесси сантиметров на десять и гораздо лучше натренирована. Беспечную жестокость, свойственную старшей из сестер Флад, простить было нельзя. Ее слова прозвучали как удар хлыста, добавив еще одно унижение к тем страданиям, которые ей причинила Шелби.

– Я не понимаю, что в тебе нашел Мэтт, – пробормотала Шелби, снова занявшись своей ниткой. – Может быть, только деньги.

– Интересно, что он нашел в тебе? Может быть, только рот.

Шелби посмотрела на свою сестру со смесью усталости и презрения.

– Мы что, ссоримся? Ты для этого пришла? Дело в том, что у меня совершенно нет времени. Я очень занята.

Шелби швырнула кусочек использованной мокрой нитки в Джесси, хлестнув ее по лицу.

Джесси поморщилась и сняла отвратительно скользкую нитку со щеки. Когда они были детьми, она терпела издевательства Шелби, потому что у нее не было другого выхода. Шелби была больше и сильнее, и ее защищал Хэнк. Но теперь детство кончилось, и Хэнка больше нет. Задир надо наказывать, подумала Джесси. А с Шелби это нужно было сделать давно. Еще одна подобная шутка – и Шелби придется выковыривать зубную нитку из своей глотки!

– Нет, мы не ссоримся, – спокойно сказала Джесси.