Я заподозрил его, когда увидел предсмертную записку. Кто может, желая бессмертия человеку, убить его? Кто наступит на пальцы девочке, которая хочет жить? Кто будет видеть в суициде поэзию, любуясь им?

Демоны бывают разными по своей величине. Александру пока нельзя подпускать к Андрасу такого уровня, она не справится с ним. Когда у ненависти есть причина, это не всегда демон, а чаще всего лишь бес. Но когда причина ненависти – сама жизнь, это говорит о величине разума и самой твари. Тот, на кого я напал сейчас – большой. Он больше, чем тот, что мы видели в самолете. Намного больше.

Подобные особи попадаются очень редко, потому что чаще всего Андрас вселяется в целое социальное движение. Если вы видите, как в деструктивной ненависти толпа пытается разорвать кого-то на части, знайте, что это – Андрас. Бессмысленная ненависть целой нации к другой нации – тоже он. То есть, он довольно масштабен. Но сейчас демон подобной конфигурации сидит в одном единственном человеке.

Я понятия не имел, какой нужен рассудок, чтобы вместить его в себя. Поистине – личность незаурядная.

Александра права – нынешний убийца на меня очень похож. Возможно, он заражен демоном от рождения.

Она вспомнила заплаканные глаза девочки в салоне самолета. Она вспомнила улыбку, с которой Кристиан протыкал глаза женщине и ее крик. То, как ее сообщницу упаковали в ящик, будто это был какой-то манекен…

Саша: Мне нельзя рассказывать всего.

Саша: Недавно на моих глазах чуть не убили детей. Я помню, как тряслись ручки той девочки. Как она плакала и звала маму. Еще я помню, как выглядит лицо маленького мальчика, которого накачали наркотиками. Этот ужас и отчаяние на грани с возможным для понимания. Его маленькое, словно бы полумертвое личико ни на что не реагировало, а глаза были такими большими-большими и полными печального удивления. Нет ничего больнее, чем смотреть в такие глаза. Это выжигает душу в тебе самом…

И за последние месяцы я видела лики зла и смерти… И даже то, что мне удалось помочь предотвратить катастрофу, ничего не изменило, потому что одна мысль теперь не дает мне покоя. Сколько таких детей по всему миру? Детей, которым никто не помог… Я думаю об этом и не могу уснуть. Мне хочется кричать. Тогда я, сжав кулаки, кричу в подушку от бессилия и ярости.

Кристиан посмотрел на красные буквы здания: «Авангард». Где-то здесь, недалеко должна находиться библиотека. В ней, кстати, можно попробовать переждать эту страшную пургу.

Фишер свернул за угол и торопливо вошел в здание библиотеки, где, кроме него от непогоды спряталось довольно много человек. Наверное, столько людей в библиотеке не было давно.

Стряхнув с капюшона снег, Кристиан вошел в читальный зал. Библиотекарша с ним сотрудничать согласилась. Она показала, где сидела обычно Алина, которая ходила сюда каждый день. Постоянных посетителей, как правило, в таких местах бывает немного, поэтому их легко запоминают. Потом Фишер узнал, что записи с камер, к сожалению, уже удалены – история с браузеров чистится часто.

Фишер сел за компьютер и незаметно подключил к нему свой переносной жесткий диск на случай, если придется скачивать много информации или переустанавливать операционную систему на ноутбуке в срочном порядке.

Он увидел значок гугл-хрома и запустил его. «Это, пожалуй, самый ненадежный из браузеров – из него удалить историю навсегда не получится» – отметил про себя Крис.