После примерно двадцати минут работы у Фишера получилось узнать адрес и пароль от стороннего е-майла Алины. Она завела его специально для общения с неким человеком под ником Prayer.

После попытки переслать тестовое письмо с нового е-майла Кристиан увидел предупреждение о том, что подобного почтового адреса и никнейма не существует. Видимо, убийца создавал каждый раз отдельный почтовый, секретный адрес для каждого, с кем общался.

Кристиану не удалось восстановить переписку. Еще до него убийца залез в почтовый ящик Алины и навел в нем полный порядок.

Еще у Кристиана появился странный электронный адрес. Даже не адрес, а набор чисел и букв. Выяснить по нему что-либо оказалось невозможным. Фишер чувствовал, что убийца – где-то рядом, но он – невидим. Он, как падальщик, ждет очередную душу, очередную жертву, наблюдая за ней с безопасного расстояния и терпеливо выжидая.

– Александра, – он тронул ее за плечо.

Девушка посмотрела на него и слабо улыбнулась:

– Привет.

Она не имела привычки ему улыбаться. Кому угодно, но не ему. Еще и так тепло, искренне, беззащитно. Кристиан почувствовал себя странно в ту секунду, но у него не было времени с этим разбираться. Он нахмурился:

– Ты в порядке?

– Да, – бодро кивнула она.

– Ты хотела со мной поговорить насчет того, что произошло в самолете.

– А, это… – она опустила голову: – Уже не нужно.

Когда он, пожав плечами, собрался выходить, Саша неожиданно подошла к нему и обняла.

Она обняла его крепко, искренне, и так тепло, что…

Кристиан замер, а потом, высвободился, пожалуй, слишком резко, схватил ее за плечи и потряс:

– Ты смертельно больна? Ты что-то приняла? Отвечай. Александра!

Теперь он выглядел встревоженным. В глазах его мелькнула нешуточная тревога.

– Перестань, придурок, – она снова обняла его. – Просто до меня кое-что дошло.

– Что именно? – прошептал он, рассеянно обнимая её в ответ. Но ему показалось, что он обнимает привидение – тело её было лёгким и податливым. Точно разум Саши находился совершенно в другом месте и прикосновений не чувствует.

– Я поняла, что ты имеешь полное право быть собой.

Он понял – перед ним была не Саша. Саша на физиологическом уровне не переносит его. Эта ненависть к нему всегда была чем-то вроде оси, на которой основывались их недолгие отношения. Кристиан принимал это отношение. Оно было логичным, понятным и правильным. А сейчас он неожиданно холодом в груди почувствовал, как теряет ее.

Кто бы это ни обнимал его сейчас, но это была не Саша.

Как это случилось? Как это успело с тобой произойти? Я сломал тебя?

– Не бери в голову, – беспечно произнесла она. – Всё равно тебе не интересно.

– Прямо сейчас – просто дико интересно.

Лучше бы она приставила к моему лбу пистолет и выстрелила.

Фишер же страдал не только диссоциальным расстройством личности, у него с детства была запущенная форма алекситимии, из-за чего он и выучил дедукцию, как единственный способ эмоционального мировосприятия. Он кое-как победил в себе страшный недуг, но не до конца. Алекситимию невозможно вылечить, ее можно лишь заблокировать и уравновесить незнание эмоций слепой зубрежкой психологии.

Будучи самым внимательным человеком из всех, что знала Саша, Кристиан не заметил в ней того, что она прощалась с ним.

– Я спать хочу, – внезапно сказала ему она, посмотрев в его глаза и доверчиво погладив по щеке, которая не так давно была удостоена пощечины, – слишком много читала.