Находкой оказался большой темно-свинцовый револьвер, металл на рукоятке был чуть светлее, с коричневым отливом. Какое-то время они молча разглядывали оружие. Первым заговорил Уэксфорд:

— Вы вынули его и положили обратно?

Гэббитас кивнул.

— Вы должны были знать, что к нему нельзя прикасаться.

— Теперь знаю. А тогда я был в шоке. Открыл ящик — я держу в нем бумагу и конверты — и первым делом увидел его. Лежал сверху на пачке с бумагой. Я знаю, что нельзя его трогать, но тогда не успел даже задуматься.

— Нам можно присесть, мистер Гэббитас?

Быстро стрельнув в них глазами, Гэббитас раздраженно кивнул. В таких обстоятельствах соблюдать пустые формальности…

— Это именно то оружие, из которого их убили?

— Возможно, — отозвался Берден. — А может, и нет. Это еще предстоит выяснить.

— Я позвонил вам сразу же, как обнаружил его.

— Сразу после того, как вынули его из ящика, так. Это могло быть в пять пятьдесят. Когда в последний раз — до этого часа — вы заглядывали в ящик?

— Вчера. — Гэббитас ответил почти не задумываясь. — Вчера вечером. Часов в девять. Собирался писать письмо. Родителям, в Норфолк.

— Тогда револьвера в нем не было?

— Конечно же, не было! — Голос Гэббитаса зазвенел раздражением. — Будь он там, я тут же связался бы с вами. Ничего там не было, кроме того, что должно было быть, — бумага, блокнот, конверты, карточки… В этом-то все и дело. Вы что, не понимаете? Я никогда прежде его не видел!

— Все в порядке, мистер Гэббитас. Я бы на вашем месте попробовал успокоиться. Так вы написали письмо родителям?

— Сегодня утром отправил его из Помфрета, — едва сдерживаясь, отозвался Гэббитас. — Весь день провозился с засохшим платаном в центре Помфрета, мне еще помогали с ним двое парнишек. Закончили в полпятого, а около пяти я уже был дома.

— А спустя еще пятьдесят минут открыли ящик комода, поскольку собирались писать второе письмо? Вы такой любитель переписываться?

Когда Гэббитас обернулся к Бердену, он просто кипел от негодования:

— Послушайте, я мог бы вовсе ни слова вам не говорить. Попросту выбросил бы его вместе с мусором, и никто бы не догадался. Он не имеет ко мне ни малейшего отношения, я просто нашел его! Нашел в этом вот ящике, куда его положил кто-то другой! Я открыл ящик, чтобы достать бумагу, это я вам уже говорил, а бумага понадобилась мне, чтобы составить счет за работу. И переслать его в муниципальный совет, в отдел по охране окружающей среды. Такая у меня схема действий. Вынужденная. Ждать месяцами оплаты мне не по карману — мне нужны деньги.

— Все верно, мистер Гэббитас, — успокоил его Уэксфорд. — Просто, к несчастью, вы трогали оружие. И, конечно же, голыми руками? Так. Что ж, мне необходимо позвонить констеблю Арчболду, чтобы он приехал сюда и занялся находкой. Важно, чтобы больше никто оружия не касался, кроме тех, кому положено по службе.

Гэббитас сидел в кресле, слегка наклонясь вперед и положив локти на подлокотники; лицо оставалось раздраженным и жестким. Хмурый взгляд ясно давал понять, что он обманулся в своих ожиданиях, не получив благодарности за услугу. Уэксфорд подумал, что ситуацию можно рассматривать с двух точек зрения. Первая — Гэббитас виновен, пусть только в незаконном хранении оружия, но все же виновен и теперь боится ответственности. Вторая — что он не понимает всей тяжести положения, не осознает, что может последовать, окажись мирно лежащий пока на стуле револьвер и вправду орудием убийства.

Сделав звонок, он снова обратился к Гэббитасу:

— Вас не было дома весь день?

— Я ведь уже сказал.