— Я не дам тебе книгу, пока сама не прочту, — сонно пробормотала она, отворачиваясь и зарываясь головой в подушку. — И вообще, гаси свет.

— Еще пару минут. Только начну. Спокойной ночи, дорогая.

В отличие от многих писателей, достигших определенного возраста, Дэвина Флори не делала секрета из даты своего рождения. Ей было семьдесят восемь, она родилась в Оксфорде и была самой младшей из девяти детей в семье профессора греческого языка. Получила образование в колледже Леди Маргарет Холл, позже — докторскую степень в Лондонском университете; в 1935 году вышла замуж за аспиранта Оксфорда Десмонда Кэткарта Флори. Вместе они начали выкупать заложенные сады его фамильного имения Тэнкред-хаус в Кингсмаркхэме и сажать деревья знаменитого леса.

Дочитав биографическую справку до конца, Берден выключил свет и, глядя в темноту, задумался над прочитанным. В 1944 году Десмонд Флори погиб во Франции, за восемь месяцев до рождения дочери Наоми. Через два года Дэвина Флори отправилась в путешествие по Европе и Ближнему Востоку, вторично вышла замуж в 1951 году. Остальное Берден уже не помнил, ни имени нового мужа, ни названий ее работ.

Все это не играло роли. То, что Дэвина Флори была столь известной особой, теперь имеет не больше значения, чем если бы она оказалась тем, что Берден называл «обычным человеком». Возможно, убийцы не имели понятия о том, кто она такая. Многие, с кем Бердену приходилось иметь дело в своей работе, даже не умели читать. Преступник или преступники, совершившие убийство в Тэнкред-хаусе, видели в ней всего лишь женщину, владеющую драгоценностями и живущую в изолированном месте. Она и ее муж, а также дочь и внучка беспомощны, никто их не охраняет, так что этого было достаточно.

Когда Уэксфорд проснулся, первое, что он увидел, был телефон. Обычно взгляд его утыкался в маленький черный будильник фирмы «Маркс и Спенсер», который либо издавал резкий неприятный звон, либо готов был вот-вот зазвонить. Он не мог вспомнить номер телефона больницы в Стоуэртоне, но констебль Маунтджой наверняка позвонила бы, если бы что-нибудь случилось.

На коврике под дверью среди почты лежала открытка от Шейлы. Четыре дня назад она отправила ее из Венеции, куда ездила с этим человеком. Открытка изображала мрачный интерьер церкви в стиле барокко, кафедру проповедника и нависающий над ней занавес, вероятно мраморный, но столь искусно сделанный, что он выглядел как ткань. Шейла писала: «Только что посмотрели Гесути, самую забавную и любимую церковь Гэса. Прошу не путать, как он выражается, с Гесоти. От каменного пола мерзнут ноги, и вообще здесь холодно. Целую — Ш».

Из-за него она становится такой же манерной, как и он. Уэксфорд задумался: что означает эта открытка? И что же это за забавная церковь?

Сунув в карман бумаги о Дэвине Флори, он поехал на работу. Там уже начали вывозить часть мебели и оборудование, чтобы организовать выездное следствие в Тэнкред-хаусе. Все следствие будет вестись оттуда. Районный уполномоченный Хинд сообщил, что один из промышленников Кингсмаркхэма, изготовитель оргтехники, предлагает им в качестве добровольной помощи, причем бесплатно, компьютеры, ксероксы, лазерные принтеры и вспомогательные материалы к ним, матобеспечение и факс.

— Его директор по производству — председатель местного отделения консервативной партии, — добавил Хинд. — Зовут Пэджет, Грэм Пэджет, он недавно звонил мне. Говорит, что именно так надо проводить в жизнь политику правительства — борьбой с преступностью должен заниматься каждый.

Уэксфорд хмыкнул.

— С такой поддержкой нам это под силу, сэр.