— Понятно. Большое спасибо, сэр. Мы больше не побеспокоим вас.

Пока не предъявлено официального обвинения, в полиции Кингсмаркхэма ко всем обращались «сэр» или «мадам», или по имени. Так соблюдались вежливость и одно из правил Уэксфорда.

Если молодой человек походил на девушку в мужском одеянии, то Биб вполне могла бы быть мужчиной, во всяком случае, природа обделила ее женскими признаками. Возраст ее также оставался загадкой. Ей могло быть и тридцать пять, и пятьдесят пять. Темные короткие волосы, красноватое блестящее лицо, словно только что тщательно вымытое мылом, ногти на крупных руках подстрижены лопаткой. В одном ухе поблескивала маленькая золотая сережка.

Когда Вайн объяснил, зачем они пришли, она кивнула и затем добавила:

— Я видела по телевизору. Невозможно поверить.

Голос был хрипловатый, ровный, на редкость невыразительный.

— Можно пройти?

Вопрос этот не показался ей обычной формальностью. Прежде чем медленно кивнуть, она, казалось, обдумала его с разных точек зрения.

Велосипед ее стоял в прихожей у стены, оклеенной обоями горохового цвета, выцветшими до бежевого. Своей обстановкой гостиная напоминала обиталище очень старой женщины, в ней стоял специфический запах камфоры, тщательно сохраняемой и не очень чистой одежды и чего-то сладкого; чувствовалось, что окна открываются редко. Войдя в комнату, Уэксфорд ожидал увидеть в кресле ее древнюю мать, но ошибся — в гостиной никого больше не было.

— Для начала скажите, пожалуйста, ваше полное имя, — сказал Вайн.

Если бы вдруг Биб предстала перед судом, вынесшим ей окончательное и безапелляционное обвинение в убийстве и у нее не было бы адвоката, то вряд ли можно представить себе более осторожное поведение. Она взвешивала каждое слово. Свое имя произносила медленно и как бы неохотно, запинаясь перед каждым словом.

— Э-э-э, Берил, э-э-э, Агнес, э-э-э, Мью.

— Берил Агнес Мью. Насколько мне известно, вы работаете неполный рабочий день в Тэнкред-хаусе и были там вчера днем, не так ли, мисс Мью?

— Миссис. — Она перевела взгляд с Вайна на Уэксфорда и повторила еще раз, с ударением: — Миссис Мью.

— Извините. Вы были там вчера днем?

— Да.

— И что вы делали?

Последовала такая реакция, как будто на нее обрушился удар. Или ей выразили абсолютное недоверие и подозрение в преступлении против человечества. Вопрос Вайна ошеломил ее, и, окаменев, она несколько секунд смотрела на него, прежде чем пожать большими тяжелыми плечами.

— Что вы там делаете, миссис Мью?

Женщина снова задумалась. Она сидела неподвижно, двигались только ее глаза, и то как-то странно, не как у всех, но после этого вопроса они и вовсе начали вращаться. Затем прозвучало нечто невразумительное:

— Они называют это черной работой.

— Значит, вы делаете уборку, миссис Мью, — произнес Уэксфорд. — Понятно. Моете полы, стены и тому подобное?

Утвердительный кивок.

— Кажется, вы мыли холодильник?

— Холодильники. У них три. — Она покачала головой из стороны в сторону. — Видела по телевизору. Не могу поверить. Вчера все было хорошо.

Как будто, подумал Уэксфорд, обитатели Тэнкред-хауса подверглись нашествию чумы.

— Когда вы ушли домой?

Если произнесение даже собственного имени вызвало у нее некую задумчивость, то, как ожидал Уэксфорд, ответ на такой вопрос потребует нескольких минут глубокого раздумья, но Биб ответила быстро:

— Они начали обедать.

— Вы хотите сказать, что мистер и миссис Копленд, миссис Джонс и мисс Джонс уже были в столовой?

— Я слышала, как они разговаривают, а дверь закрыта.