Дома никого не оказалось. Соседи из домов справа и слева также отсутствовали.

В дни его молодости женщин обычно заставали дома. Но времена изменились. В этой связи он почему-то вспомнил о Шейле, но тут же отогнал от себя эти мысли. Он посмотрел на дом, на который никогда раньше не обращал внимания, хотя проходил мимо сотни раз. Обычный дом с ухоженным садом вокруг, стоит несколько обособленно, свежепокрашен, видимо, четыре спальни, две ванные комнаты, в окне второго этажа телевизионная «тарелка». На миндальном дереве перед домом начали появляться первые цветы.

С минуту Уэксфорд раздумывал, потом обошел вокруг. Дом выглядит так, как будто его закрыли надолго. Но в это время года, ранней весной, дома так и выглядят, окна еще не открывали. Он заглянул в кухонное окно. Внутри все чисто убрано, хотя на сушке он заметил тарелки.

Вернувшись к той стороне, что выходила на улицу, он сквозь замочную скважину заглянул в гараж. Внутри стояла машина, но он не мог разобрать какая. Подойдя к узкому окошку возле двери, он рассмотрел на полу в прихожей несколько газет и пару писем. Может быть, утренняя почта? Нет, одна была «Дейли мейл», заголовок второй закрывал большой коричневый конверт. Повертев головой, он старался увидеть заголовок третьей, но от нее торчал лишь небольшой угол и часть фотографии на первой полосе — принцесса Уэльская в полный рост.

По пути в Тэнкред-хаус он остановился у газетного киоска. Как он и предполагал, фотографию принцессы опубликовала сегодняшняя «Мейл». Таким образом, с тех пор, как Джоан Гарланд в последний раз была дома, пришло уже три газеты. Значит, она не появлялась там с вечера вторника.

— Гэббитас мог быть в том лесу во вторник днем, сэр, — произнес своим обычным бесстрастным тоном Бэрри Вайн, — а мог и не быть. Со свидетелями в том месте, где он был или говорит, что был, можно сказать, плоховато. Лес находится на земле, которая принадлежит одному человеку, у него более тысячи гектаров. Часть земли он отвел под то, что называет органическим земледелием, скот бродит беспрепятственно. Он сделал свежие лесные посадки, а часть земли не задействована — правительство платит, чтобы на ней ничего не сажали.

Дело в том, что от леса, где работал или говорит, что работал, Гэббитас, километры до ближайшего жилья. Можно идти по дороге километра два и не увидеть ни одного дома, даже амбара, как будто это на краю света. Знаете, я всю жизнь прожил за городом, но ни за что бы не поверил, что в центральных графствах есть такие места.

То, что он делал, называют прореживанием молодняка. Если бы это были не деревья, а розы, то это называлось бы подрезкой. Он работал там, точно, и видно, что он работал, мы сравнили следы протектора с протектором его «лендровера». Но мы с вами можем только гадать, сэр, был ли он там во вторник.

Уэксфорд кивнул.

— Бэрри, я хочу, чтобы вы поехали в Кингсмаркхэм и разыскали некую миссис Гарланд, Джоан Гарланд. Если вы не найдете ее — а я думаю, что вы ее не найдете, — постарайтесь узнать, куда она уехала, фактически все ее передвижения со дня вторника. Возьмите с собой кого-нибудь, возьмите Карен. Джоан Гарланд живет на Брум-вэйл, пятнадцать, у нее в торговом центре есть кич-магазинчик. Проверьте, на месте ли ее машина, поговорите с соседями.

— Сэр?

Уэксфорд поднял брови.

— Что такое кич-магазин? — Вайн сделал ударение на первом слове, как если бы он произнес «рыбный магазин». — Помню, что знал, но сейчас выскочило из головы.

Это почему-то напомнило Уэксфорду далекие дни его детства и дедушку, у которого была скобяная лавка в Стоуэртоне. Как-то раз он велел нерасторопному мальчишке-помощнику пойти и купить масла для ручек, и мальчишка послушно пошел исполнять поручение.