— Я не могу покинуть пост, для его же блага.

У того глаза округлились, словно я предложил передать императору бандероль с собачьим дерьмом.

— Господин Бестужев, — покачал он головой, — Вас сам император зовёт, ему нельзя перечить.

— Нельзя перечить в первую очередь уставу и присяге, а эти тексты я наизусть знаю. Так и передай.

С этими словами я развернулся и пошёл дальше по коридору. Позади послышался невнятный шёпот, по-моему, не без непечатных слов, и дверь закрылась. Вот и ладушки. Только я снова погрузился в размышления, как дверь снова приоткрылась. Слуга выглянул в коридор и терпеливо ждал, когда я подойду.

— Господин Бестужев, личный телохранитель его величества готов занять ваш пост, пока вы будете беседовать с Иваном Николаевичем. Отдайте ему рацию, если вас будут искать, он всё объяснит.

За спиной прислуги стоял серьёзный плечистый дядька в строгом чёрном костюме и выжидательно смотрел на меня. Это о чём же нашему государю так приспичило поболтать, что он телохранителя вместо меня готов направить на охрану периметра? Я молча кивнул, отдал рацию плечистому дядьке и вошёл внутрь, сделав рокировку. Слуга повёл меня по лабиринту переходов, чего я тут никак не ожидал увидеть, потом мы подошли к бронированному лифту. Вообще оригинально.

Толстые стальные, покрытые инкрустацией и самоцветами, двери открылись, и мы вошли внутрь. Назначение декораций на дверях мне было знакомо, подобные были на субмарине. Кабина лифта была даже чуть больше, чем комната, где нас разместили. Сюда в режиме «шпроты» весь наш взвод влезет при большом желании.

Кабина плавно начала разгоняться и устремилась вниз. На сколько мы опустились, судить трудно, на панели было лишь две кнопки, вверх и вниз. По ощущениям, мы должны оказаться глубоко под землёй. Скорее всего намного глубже, чем те подвалы, по которым мы бегали сутки назад.

Двери лифта открылись, и мы вышли в коридор, который привёл в новый лабиринт. Выглядело это всё в стиле лофт в крайне суровом проявлении. Кирпичные стены, бетонные пол и потолок, одинокие встроенные светильники, которые были не в силах справиться с вечными сумерками. Запомнить дорогу я даже не пытался.

И тут до меня дошло, почему здесь нет отделки, подобающей императорским покоям. Иван Николаевич ведь может заставлять танцевать кирпичи, как и Ридигер! В случае возникновения опасности он просто изменит геометрию лабиринта, изолируясь от окружающего мира. Также можно поступить и с теми, кто попытается посягнуть на жизнь государя, а ещё хлеще — расплющить, как майского жука ботинком.

Именно поэтому в верхнем лабиринте было полно телохранителей, а здесь никого. Манипулируя кирпичной кладкой, можно случайно прикончить своих же. Чуть позже я разглядел в каждом светильнике находилось несколько камер для отслеживания передвижений в лабиринте. Если император такой мастер прохождения сквозь стены, мог бы не томить меня блужданием по коридорам, а сделать прямой проход.

Через пять минут хождения, мы наконец пришли к зачарованной бронированной наподобие лифта двери. Мой провожатый приложил руку к бронзовому диску возле двери, она открылась. Толщина дверного полотна была больше десяти сантиметров. На хрен это нужно, если в лабиринте можно раздавить любого врага?

Мы вошли в просторную, обставленную с подобающим династии Романовых пафосом гостиную, где за длинным антикварным столом сидел Иван Николаевич.

— Проходи, Паша, садись, — он указал на стул напротив себя.

Я повесил автомат на спинку стула и сел. Странно, что у меня не забрали оружие на входе, значит он доверяет мне беспрекословно и пошёл на такие поблажки. Император пододвинул ко мне снифтер на четверть наполненным коньяком. Я вежливо отказался и с ожиданием смотрел ему прямо в глаза, как обычно подданные моего ранга не делают.