— Легко сказать, заканчивай, — покачал я головой. — Отец Николай сказал провести всенощную службу, я должен закончить. А иначе, что я ему скажу, если он вернётся, а меня нет?

— Он уже идёт сюда, расскажи ему всё, как есть. Он крепкий, поймёт. Скорее всего поймёт.

Послышался тихий шелестящий смех. Возможно мне показалось. В голове кавардак, во всё происходящее не верилось, казалось просто нелепым дурным сном. Вроде призрак дело говорит, но доверять тёмным силам опасно, так меня учили с детства. Если этому нечто может помочь мне уничтожать тёмных, то что оно захочет взамен? Вариант продажи души не рассматривается. Я зажмурился, чтобы снова попытаться разглядеть своего собеседника, в этот момент мне на плечо легла рука настоятеля храма. Страно, я не слышал, как он подошёл.

— Павел Петрович, вы что, спать изволите? — его голос прозвучал так непривычно громко, что я непроизвольно дёрнулся, а его вопрос прокатился эхом под сводами церкви.

Я открыл глаза. Во всех кандилях горели свечи, озаряя стены и своды мерцающим светом. Я что, реально заснул? Епитимья, закрывавшая мою амуницию, слегка дымилась. Она истлела почти полностью. Скорее всего, я настолько устал, что, находясь в состоянии полусна принял этот дымок за тёмный дух, а язычки пламени или искры за светящиеся глаза. Может мне всё-таки удалось изгнать тьму из доспехов?

Кряхтя, как старый дед, я поднялся с занемевших коленей и подошёл к столу. Чтобы убрать остатки покрывала, оказалось достаточно дунуть как следует. Чёрный рисунок не только не исчез с бронепластин, но даже стал ярче и чётче. Я провёл рукой по золотисто-чёрной гладкой поверхности и не почувствовал никакого дискомфорта. Странно, раньше по пальцам пробегал холодок, а сейчас нет, всё нормально. Или всё-таки не приснилось?

Отец Николай стоял рядом со мной и задумчиво смотрел на усилившийся рисунок на клинках и доспехах. Ежу понятно, что всенощная служба не спасла, а стало только хуже.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — осторожно начал Николай, продолжая наглаживать бороду. — Что здесь произошло этой ночью?

А что я могу рассказать? Про этот странный диалог? Я даже не уверен, был ли он в действительности. Николай отвёл взгляд от доспехов и внимательно смотрел мне в глаза, наблюдая за внутренними метаниями. У меня не оставалось выбора, кроме как рассказать о том, в реальности чего сомневался.

— Вот как, — пробормотал отец Николай, когда я закончил. С некоторой опаской он поднёс руку к блестящей бликами от свечей поверхности брони. Несколько секунд он прижимал ладонь к металлу, тренируя все мимические мышцы, потом отдёрнул руку, словно обжёгся. — Да-а, дела. Возможно и не приснилось.

Николай омыл руки святой водой, вытер их о рясу и начал ходить из стороны в сторону.

— Одно только в ум взять не могу, как в твоих доспехах мирно уживаются свет и тьма? И ещё, почему это себя спокойно чувствует в стенах храма и не поддалось молитвам и псалмам? Это что, какое-то другое зло, не то с которым мы боремся? Или это не такое уж зло? Господи, прости меня за такое предположение!

Николай замолчал и пошёл мерять шагами периметр помещения, что-то непрерывно бурча себе под нос. Главное, чтобы от этих мыслей у него внутри ничего не сломалось. Он хороший, правильный священник, не хотелось бы его потерять в этом качестве, если он разочаруется в смысле своей службы. Я настолько от всего этого устал, что переложил всё с табуретки на стол, сел и положил голову на руки.

— Отставить спать, курсант Бестужев!

Я уже начал дремать и от неожиданности вскочил, опрокинув табуретку, приняв стойку «смирно». Похоже, Николаю надоело мучиться в сомнениях в одиночестве, он разбудил в себе подполковника, а заодно и меня.

— Итак, — продолжил он. — Если мы не можем изменить ситуацию, значит надо искать способ ей воспользоваться для благого дела.