— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, внимательно и заботливо глядя в глаза.

— В полном порядке, — пожал я плечами. — Как обычно.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал Николай, задумчиво поглаживая бородку. — Я нутром чувствую, что в тебе есть тьма, но она никак не хочет себя проявлять. Вопрос гораздо сложнее, чем я думал сначала. Ну, рассказывай давай, что с тобой произошло.

Я собрался с духом, набрал в грудь побольше воздуха и вывалил всё как есть. Отец Николай единственный священнослужитель, которому я мог бы полностью довериться. Если я буду скрывать что-то, мне это на пользу не пойдёт. Не забыл поведать и об изменениях в доспехах и мечах. Николай потребовал немедленно принести их в храм.

Я растолкал засыпающих друзей, забрал из машины свою амуницию, а их отправил искать гостиницу для ночлега. Убедил, что смогу добраться туда при необходимости на такси, главное, чтобы скинули адрес на телефон.

— Ты как, в порядке? — спросила Кэт взволнованно. — Ты какой-то бледный.

— Всё нормально, — ответил я и устало улыбнулся. — Даже лучше, чем я предполагал. Ждите меня в гостинице.

Даже лучше, чем предполагал, ага, смешно. Я-то думал, что Отец Николай выгонит это всё из меня, как два пальца о псалтырь, а тут вон засада.

Настоятель сказал надеть доспех и вынуть мечи из ножен. Я посмотрел на совершенно новый костюм и белоснежную рубашку. С позволения Николая, я всё это снял, только потом коснулся кристаллов брони. Когда все пластины заняли свои места, священник нахмурился ещё сильнее, а свечи у алтаря затрещали, запуская искры вверх. По иконам заметались тени из-за неровного пламени, но больше ничего особенного.

— Да-а-а, — задумчиво протянул отец Николай, снова начав теребить бороду. Ещё немного и он начнёт плести косички, как у дварфов. Похоже вся его военная выдержка ушла погулять. Оно и понятно, случай совсем неординарный. — Такого шила в мешке ты точно не утаишь. Я чувствую присутствие тьмы в твоём доспехе и мечах, но не чувствую от них никакой угрозы. Или это всё намертво запечатано и просто ждёт своего часа, или тьма может быть не только злой. Последнее утверждение звучит настолько абсурдно, что хочется омыть язык святой водой. Бред какой-то.

Я стоял молча посреди храма с мечами в руках и ощущал себя музейным экспонатом, пока Николай ходил вокруг и разглядывал изменения пластин и кристаллов при свете целого пучка свечей. К обычному и магическому источникам освещения он по какой-то причине не стал прибегать.

— Единственное, что я могу тебе предложить, — внезапно нарушил он тишину, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Провести в храме всенощную с чтением молитв и распеванием псалмов. Снимай свою броню, водрузим всё это на стол под центральным куполом, как мы делали с перьями, накроем епитрахилью и приступай.

— Вы меня тут одного оставите? — спросил я. Немного жутко было оставаться один на один с заражённой амуницией, когда настоятель рядом, как-то спокойнее.

— Я тебе нянька что ли? — хмыкнул он, выбирая стол, который меньше жалко. Вместо испорченного в прошлый раз, у иконной лавки стоял совсем новый добротный экземпляр, его сделали по моему заказу. — Этот жалко. Давай лучше тот перенесём.

Он ткнул пальцем в сторону стола, на котором освящают куличи и другие продукты. Я скинул с него скатерть на такой же соседний стол, поднял его над головой и поставил на нужное место.

— Пожалуй побуду здесь с тобой немного, — уговорил сам себя Николай, глядя, как я накрываю изящно вышитой золотом епитрахилью распахнутый чемодан и мечи. Рядом со столом он поставил табурет. — Куда это ты садиться собрался? Здесь будет псалтырь и молитвенник, а ты становись на колени.

Эх, зря я костюм надел, за ночь коленки протру.