|
.. Одним словом, пусть правительство провозгласит мне по телеграфу activité dévorante и я даю activité dévorante. Я здесь прямо в глаза сказал: "Милостивые государи, для уравновешения и процветания всех губернских учреждений необходимо одно: усиление губернаторской власти". Видите, надо, чтобы все эти учреждения - земские ли, судебные ли - жили так сказать двойственною жизнью, то-есть надобно, чтоб они были (я согласен, что это необходимо), ну, а с другой стороны, надо, чтоб их и не было. ВсЈ судя по взгляду правительства. Выйдет такой стих, что вдруг учреждения окажутся необходимыми, и они тотчас же у меня явятся налицо. Пройдет необходимость, и их никто у меня не отыщет. Вот как я понимаю activité dévorante, а ее не будет без усиления губернаторской власти. Мы с вами глаз на глаз говорим. Я, знаете, уже заявил в Петербурге о необходимости особого часового у дверей губернаторского дома. Жду ответа. - Вам надо двух, - проговорил Петр Степанович. - Для чего двух? - остановился пред ним фон-Лембке. - Пожалуй одного-то мало, чтобы вас уважали. Вам надо непременно двух. Андрей Антонович скривил лицо. - Вы... вы бог знает что позволяете себе, Петр Степанович. Пользуясь моей добротой, вы говорите колкости и разыгрываете какого-то bourru bienfaisant... - Ну это как хотите, - пробормотал Петр Степанович, - а всЈ-таки вы нам прокладываете дорогу и приготовляете наш успех. - То-есть кому же нам и какой успех? - в удивлении уставился на него фон-Лембке, но ответа не получил. Юлия Михайловна, выслушав отчет о разговоре, была очень недовольна. - Но не могу же я, - защищался фон-Лембке, - третировать начальнически твоего фаворита, да еще когда глаз на глаз... Я мог проговориться... от доброго сердца. - От слишком уж доброго. Я не знала, что у тебя коллекция прокламаций, сделай одолжение, покажи. - Но... но он их выпросил к себе на один день. - И вы опять дали! - рассердилась Юлия Михайловна; - что за бестактность! - Я сейчас пошлю к нему взять. - Он не отдаст. - Я потребую! - вскипел фон-Лембке и вскочил даже с места. - Кто он, чтобы так его опасаться, и кто я, чтобы не сметь ничего сделать? - Садитесь и успокойтесь, - остановила Юлия Михайловна, - я отвечу на ваш первый вопрос: он отлично мне зарекомендован, он со способностями и говорит иногда чрезвычайно умные вещи. Кармазинов уверял меня, что он имеет связи почти везде и чрезвычайное влияние на столичную молодежь. А если я через него привлеку их всех и сгруппирую около себя, то я отвлеку их от погибели, указав новую дорогу их честолюбию. Он предан мне всем сердцем и во всем меня слушается. - Но ведь пока их ласкать, они могут... чорт знает что сделать. |
