|
.. - Слишком долго тянете, ничего не поймешь, - прокричала студентка. - Мне кажется, что всякий имеет право голоса наравне с другим, и если я желаю заявить мое мнение, как и всякий другой, то... - У вас никто не отнимает права вашего голоса, - резко оборвала уже сама хозяйка, - вас только приглашают не мямлить, потому что вас никто не может понять. - Однако же, позвольте заметить, что вы меня не уважаете; если я и не мог докончить мысль, то это не оттого, что у меня нет мыслей, а скорее от избытка мыслей... - чуть не в отчаянии пробормотал гимназист и окончательно спутался. - Если не умеете говорить, то молчите, - хлопнула студентка. Гимназист даже привскочил со стула. - Я только хотел заявить, - прокричал он, весь горя от стыда и боясь осмотреться вокруг, - что вам только хотелось выскочить с вашим умом потому, что вошел господин Ставрогин - вот что! - Ваша мысль грязна и безнравственна и означает всЈ ничтожество вашего развития. Прошу более ко мне не относиться, - протрещала студентка. - Ставрогин, - начала хозяйка, - до вас тут кричали сейчас о правах семейства, - вот этот офицер (она кивнула на родственника своего, майора). И уж конечно не я стану вас беспокоить таким старым вздором, давно порешенным. Но откуда, однако, могли взяться права и обязанности семейства в смысле того предрассудка, в котором теперь представляются? Вот вопрос. Ваше мнение? - Как откуда могли взяться? - переспросил Ставрогин. - То-есть мы знаем, например, что предрассудок о боге произошел от грома и молнии, - вдруг рванулась опять студентка, чуть не вскакивая глазами на Ставрогина; - слишком известно, что первоначальное человечество, пугаясь грома и молнии, обоготворило невидимого врага, чувствуя пред ним свою слабость. Но откуда произошел предрассудок о семействе? Откуда могло взяться само семейство? - Это не совсем то же самое... - хотела было остановить хозяйка. - Я полагаю, что ответ на такой вопрос нескромен, - отвечал Ставрогин. - Как так? - дернулась вперед студентка. Но в учительской группе послышалось хихиканье, которому тотчас же отозвались с другого конца Лямшин и гимназист, а за ними сиплым хохотом и родственник майор. - Вам бы писать водевили, - заметила хозяйка Ставрогину. - Слишком не к чести вашей относится, не знаю, как вас зовут, - отрезала в решительном негодовании студентка. - А ты не выскакивай! - брякнул майор, - ты барышня, тебе должно скромно держать себя, а ты ровно на иголку села. - Извольте молчать и не смейте обращаться ко мне фамильярно с вашими пакостными сравнениями. Я вас в первый раз вижу и знать вашего родства не хочу. - Да ведь я ж тебе дядя; я тебя на руках еще грудного ребенка таскал! - Какое мне дело, что бы вы там ни таскали. Я вас тогда не просила таскать, значит вам, господин неучтивый офицер, самому тогда доставляло удовольствие. |
