|
Как хроникер, я ограничиваюсь лишь тем, что представляю события в точном виде, точно так, как они произошли, и не виноват, если они покажутся невероятными. Но однако должен еще раз засвидетельствовать, что подозрений на Дашу у ней, к утру, никаких не осталось, а по правде никогда и не начиналось; слишком она была в ней уверена. Да и мысли она не могла допустить, чтоб ее Nicolas мог увлечься ее... "Дарьей". Утром, когда Дарья Павловна за чайным столиком разливала чай, Варвара Петровна долго и пристально в нее всматривалась и, может быть в двадцатый раз со вчерашнего дня, с уверенностию произнесла по себя: - ВсЈ вздор! Заметила только, что у Даши какой-то усталый вид и что она еще тише прежнего, еще апатичнее. После чаю, по заведенному раз навсегда обычаю, обе сели за рукоделье. Варвара Петровна велела ей дать себе полный отчет о ее заграничных впечатлениях, преимущественно о природе, жителях, городах, обычаях, их искусстве, промышленности, - обо всем что успела заметить. Ни одного вопроса о Дроздовых и о жизни с Дроздовыми. Даша, сидевшая подле нее за рабочим столиком и помогавшая ей вышивать, рассказывала уже с полчаса своим ровным, однообразным, но несколько слабым голосом. - Дарья, - прервала ее вдруг Варвара Петровна, - ничего у тебя нет такого особенного, о чем хотела бы ты сообщить? - Нет, ничего, - капельку подумала Даша и взглянула на Варвару Петровну своими светлыми глазами. - На душе, на сердце, на совести? - Ничего, - тихо, но с какою-то угрюмою твердостию повторила Даша. - Так я и знала! Знай, Дарья, что я никогда не усомнюсь в тебе. Теперь сиди и слушай. Перейди на этот стул, садись напротив, я хочу всю тебя видеть. Вот так. Слушай, - хочешь замуж? Даша отвечала вопросительным длинным взглядом, не слишком впрочем удивленным. - Стой; молчи. Во-первых, есть разница в летах, большая очень; но ведь ты лучше всех знаешь, какой это вздор. Ты рассудительна, и в твоей жизни не должно быть ошибок, Впрочем он еще красивый мужчина... Одним словом, Степан Трофимович, которого ты всегда уважала. Ну? Даша посмотрела еще вопросительнее и на этот раз не только с удивлением, но и заметно покраснела. - Стой, молчи; не спеши! Хоть у тебя и есть деньги, по моему завещанию, но умри я, что с тобой будет, хотя бы и с деньгами? Тебя обманут и деньги отнимут, ну и погибла, А за ним ты жена известного человека. Смотри теперь с другой стороны: умри я сейчас, - хоть я и обеспечу его, - что с ним будет? А на тебя-то уж я понадеюсь. Стой, я не договорила: он легкомыслен, мямля, жесток, эгоист, низкие привычки, но ты его цени, во-первых уж потому, что есть и гораздо хуже. Ведь не за мерзавца же какого я тебя сбыть с рук хочу, ты уж не подумала ли чего? А главное, потому что я прошу, потому и будешь ценить, - оборвала она вдруг раздражительно, - слышишь? Что же ты уперлась? Даша всЈ молчала и слушала. - Стой, подожди еще. |
