— Не-е, — пробормотал Таран, — в голове только гудит.

— Нормально! — тоном медицинского светила оценил Мишка. — Жить будешь!

За кормой послышался грохот рассыпающегося кирпича — это отходил Механик. Просто так, через ворота, ему было скучно, поэтому он постарался боднуть и развалить кирпичную будку КПП.

Трассеры над аэродромом все еще мотались, кто и в кого пулял — было непонятно. Продолжало что-то взрываться и там, где полыхали обломки «Геркулеса». Лихая колонна домчалась до асфальтированного шоссе и неожиданно для многих — для Тарана точно! — повернула направо, то есть в сторону Лубангу…

На востоке посветлело, бурная ночь заканчивалась.

Когда за окнами помещичьего дома фазенды генерала Азеведу полыхнули первые молнии и раскатился гром, у Лиды в голове мелькнула чисто сумасшедшая идея, что более благоприятного момента для побега просто не придумаешь.

После первого проблеска молнии и громового раската Лида обратила внимание на то, что перестали шуршать кондиционеры. Щелкнула выключателем — света не было. То ли где-то провода порвались, то ли электричество отключили ради безопасности. За железной дверью переругивались охранники, потом через замочную скважину проглянул красноватый, тусклый свет ручного фонаря. Да, с таким освещением далеко не углядишь!

«Собаки Баскервилей» за окнами скулили и подвывали, явно просились, чтоб их забрали в дом.

Тут Лида вспомнила: у этих двоих, за дверью, два автомата, шесть магазинов, два остро наточенных штык-ножа и, кажется, минимум по паре гранат «Ф-1». Если б это удалось захватить, то можно было бы попытаться проскочить к выходу. А там «уазик» с ключами. Неужели здешние солдаты настолько дисциплинированные, что останутся сидеть в открытой машине под тропическим ливнем?

Лида перебежала к окошку, из которого можно было увидеть «уазик», и малость разочаровалась. Солдаты спешно снимали с треноги пулемет и натягивали на машину брезентовую крышу. Они успели это сделать еще до того, как первые струи дождя упали на землю, но сразу после этого дружно бросились на крыльцо, оставив машину на произвол судьбы. Туда же, на крыльцо, примчались и оба черных пса. Судя по гомону и лаю, эти трое солдат, и собаки, и патрульные, прибежавшие из парка, не собирались героически нести службу под ливнем 'и ветром. Вся эта публика набилась в караульное помещение. Лида припомнила: там двустворчатая дверь. Если засунуть между ручками створок хотя бы ножку стула, выбраться оттуда будет туго… По крайней мере вполне реально добежать до машины, забраться в нее и завести. Правда, сперва надо как-то разобраться с двумя охранниками у двери и с охранником у лестницы. Причем лучше всего это сделать потише, без стрельбы и воплей…

Правда, на самые главный вопрос безумная девица еще не получила ответа, а именно: согласятся ли Климковы рисковать, не сочтут ли, что от добра, добра не ищут? В конце концов, нормальные люди, беспокоящиеся о здоровье своего младенчика, наверняка не решились бы устраивать побег среди ночи и тропического ливня.

Именно поэтому Лида решила, что тратить время на переговоры с этим семейством — себя не уважать. А потому надо обставить дело так, чтоб они побежали в любом случае, хотят они того или не хотят. Чтоб все сразу стало — или пан, иди пропал. Заодно она тут же придумала, как заманить охранников в комнату…

Припомнилось ей известное выражение: сжечь корабли! Вот она и устроила маленький пожар у себя в комнате. Взяла с окна, около которого обычно курил Гриша Климков, зажигалку и подпалила простыни и матрац в своей комнатке.

Огня от этого получилось немного, но дыма — предостаточно.