Маша с ребенком — как ни странно, Женька не орал, а только удивленно глазками лупал и пустышкой чмокал! — залезли на заднее сиденье, пристроив корзинку на патронные коробки, а Гриша — на переднее. Он поспешно заряжал в подствольник новую гранату.

— Скорее! — молила Маша, прижимая к себе маленького.

— На пол ложись! — прорычала Лида. — Сейчас стрельба будет!

Дождь хлестал так, что никакие «дворники» не успевали смахивать всю воду с лобового стекла, и Лида видела перед собой нечто зыбкое и расплывчатое, но все равно покатила вперед наобум — ничего другого не оставалось.

В тот самый миг, когда «уазик» сорвался с места, со стороны ворот в него пальнули из «РПГ», но промазали. Огненная черта пронеслась над брезентовой крышей и ударила в окно второго этажа. Лида на ходу выставила в левое окно автомат, придерживая баранку правой, не целясь, нажала спусковой крючок и не отпускала до тех пор, пока все, что еще оставалось в магазине, не вылетело в сторону ворот. А Гриша дернул из подствольника в правое окно. Все это заставило стрелков с поста побеспокоиться о собственных жизнях и укрыться за мешки.

Трассирующие очереди понеслись вверх, а «уазик», разогнавшись, вышиб ворота и проскочил под поднятым шлагбаумом. Тут справа, со стороны бараков, затарахтело сразу с десяток автоматов, в правом заднем стекле появилась пара звездообразных пробоин, но никого не задело. Гриша веером полил из автомата все, что находилось у бараков, а Лида, прибавив скорости, вынесла бампером и вторые ворота. С вышки по ним никто не палил — видать, и этот пулеметчик на время дождя смылся.

— Ур-ра! — торжествующе заорал Гриша, когда «уазик» запрыгал куда-то по ухабам, разбрызгивая грязищу.

Лида вопить от восторга не собиралась. Во-первых, она толком не знала, куда, собственно, ведет эта грунтовка — ее ведь сюда, как и Климковых, привезли с завязанными глазами! Во-вторых, вовсе не исключалось, что азеведовцы заведут свои грузовики и пустятся в погоню. Наконец, в-третьих, если дождь продлится еще час-другой, то эта дорога превратится в густой кисель, в котором «уазик» завязнет по брюхо.

Пока дорога шла по склону холма, между плантациями неизвестных Лиде растений — тем более в темноте и сквозь дождь даже профессионал-ботаник ни хрена не определил бы, что тут произрастало. Вода с дороги стекала в дренажные канавы и особо не задерживалась, но что-то будет дальше?

Фары «уазика» пробивали дождь и тьму метров на тридцать, а дорога спустя несколько минут пошла под горку с заметным уклоном — что, если где-то машина пойдет по грязи юзом и вертанется с какого-нибудь обрыва?

— Ой! — пискнула Маша, выбравшись из-под сиденья и посмотрев назад через забрызганное грязью овальное стеклышко в тенте «уазика». — Там фары! Они за нами гонятся!

— Москва-Воронеж — хрен догонишь! — задиристо проорала Лида известную околесицу и увидела, что дорога выходит на какое-то хлипкое сооружение, устроенное над речкой, в которой с бешеной скоростью несется поток грязищи. Что это было: мост или плотина — Лида даже не успела рассмотреть. «Уазик», пару раз ерзнув на скользятине, все же проскочил над рекой и, надсаживаясь, попер на подъем.

— Те, с грузовиком, тоже к мосту подъезжают! — завопила Маша. — А мы так медленно… — Чего ты вякаешь?!; — раздраженно бросила Лида. — Отдай дите папе и возьми пулемет…

Честно сказать, Еремина это в шутку сказала, тем более что ей в этот момент самым главным казалось удержаться на уклоне и не соскользнуть с горки задним бампером в речку. Но Маша, видать, все восприняла всерьез.