— Так точно. Ребята уже работают.

— Ну вот, а теперь я тебе кое-что сообщу. Как ты помнишь, Максимов доложил по СППК о своей встрече с представителем похитителей, точнее, с посредником. Предложено обменять Ворона и Чугаева, которых вчера привезли твои, на дочь и внука Максимова.

— Не забыл, естественно.

— Сомневаюсь, дорогой, ты носом клюешь.

— Нет, это так кажется.

— Врешь, конечно, но фиг с тобой, золотая рыбка. Так вот, сам понимаешь, что ни того, ни другого отдавать нельзя.

— Ну, помню я, помню, Сергей Сергеевич…

— Про участие в этом деле Штыка я тебе тоже докладывал.

— Естественно…

— В общем, я дал санкцию Максимову применить «мамонтов» против Штыка.

Если все будет нормально, через несколько часов его сюда доставят.

— Рискованно. Не повредило бы это Маше и Жене… По-моему, этот хмырь, Веня, передавал Максимову насчет «нежелательности односторонних действий».

— А разве у Штыка нет всяких посторонних «друзей-соперников»? — прищурился Баринов. — Мы ж не будем на всю область объявлять о том, что сцапали этого гаврика.

— Все равно стремно. Догадаться могут, что одно с другим связано. Там ведь тоже не дураки.

— То, что придумал наш «Хемингуэй», мне кажется вполне убедительным. Он там, на месте, обстановку неплохо знает. Штык положил глазки на «тайваньский» рынок. А это нынешняя вотчина «атлетов» с Симеоновской улицы во главе с неким Сидо-ром. Если хорошо все обставить, то Максимов останется в стороне, а дело будет выглядеть банальной разборкой из-за рынка.

— Петровичу видней, — пробормотал Комаров.

— По-моему, ты сейчас заснешь, Николаич, — усмехнулся директор. — Кофе хочешь? Наш родной, колумбийский, Данила Щеголев прислал…

— Перальта, что ли? — устало хмыкнул Владимир Николаевич. — Нет, увольте. У меня моторчик на таких оборотах может гробануться. Тем более что вы меня еще со вчерашнего дня на работе держите.

— Правда? — с искренней озабоченностью на бородатой физии пробормотал Сергей Сергеевич. — Точно, склероз заел! Тогда спать иди. И чтоб до девяти утра я тебя здесь не видел. Даже до десяти, пожалуй!

— Разрешите нескромный вопрос, товарищ генерал?

— В смысле, когда я сам спать пойду? — усмехнулся Баринов. — Своевременно или несколько позже.

— Это не ответ. Я службу безопасности возглавляю, то есть отвечаю за вашу жизнь и здоровье…

— …Перед партией и правительством, — съехидничал директор.

— Перед Марией Николаевной и Татьяной Артемьевной, по крайней мере.

Последняя сказала, что лично застрелит меня из табельного оружия, если я не буду следить за тем, чтоб вы вовремя спать ложились. А я знаю, что невестка ваша слов на ветер не бросает.

— Это верно, — усмехнулся Сергей Сергеевич. — Но у меня сейчас два неотложных дела. Во-первых, я должен с Гришей Климковым переговорить.

— Может, пока ему не стоит ничего сообщать? Все равно он в Африке и оттуда ничем помочь не сможет.

— Лучше сообщить, чем на конфликт нарываться.

— Тогда уж лучше сразу Василия Петровича побеспокоить.

— Петрович на Хайди рыбку ловит и нервы успокаивает. Нечего ему в это дело мешаться.

— Но Гришка ему наверняка позвонит, если мы сообщим.

— Надо его подготовить морально, тогда не позвонит.