— Так точно.

— Время! — Васька потюкал розовым ногтем своей мощной темно-шоколадной лапы по циферблату наручных часов. — Машина во дворе.

БТР-50ПК действительно урчал двигателем во внутреннем дворе штаба, добавляя густую солярную вонь в здешнюю духоту. Возможно, даже штабная БРДМ морщилась: «У-у, пердун старый!», хотя сама была тоже дамой далеко не первой свежести.

Таран такие аппараты видел только на линялых плакатах наглядной агитации в школьном кабинете НВП. Они и 20 лет назад были устаревшими.

Наверняка все представители рабочего класса, которые ковали этот «броневой щит Родины» где-то в 60-х годах, давно уже ушли на пенсию и нянчили внуков. А их творение, волею судеб залетевшее или приплывшее в эти жаркие края, шибко далекие от некоего «завода плавающих гусеничных тракторов», все еще дрыгало гусеницами, каталось по всяким военным дорогам, принимало в броню пули разных калибров, меняло в движке все, что можно было сменять, но так или иначе продолжало вести активный образ жизни.

Насчет того, что это все еще и плавает, у Юрки, конечно, были самые серьезные сомнения. Потому что уж больно тяжеловесно выглядел корпус этого кастрированного танка. Правда, сзади были какие-то дырки, за которыми должны были находиться водометные движители, но все же не очень верилось в то, что если в этот агрегат влезут все, то он останется на плаву. Не верилось также, что в корпусе данного плавсредства нет каких-либо незарегистрированных дыр, через которые его не зальет, едва люди пустятся в путь по озеру. К тому же здешние (а может быть, что более вероятно, еще советские) изобретатели-рационализаторы оборудовали БТР некими усовершенствованиями, которые несколько утяжелили эту и без того увесистую конструкцию.

Усовершенствования эти были продиктованы долгим опытом применения против этой машины различных видов метательного оружия, начиная с булыжников и копий-дротиков типа «ассагай» и кончая выстрелами «РПГ» разных модификаций.

Поскольку любой козел, имевший на вооружении хотя бы ручную гранату «Ф-1», легко мог забросить ее из ближайших кустов в не прикрытое сверху боевое отделение, неизвестные конструкторы первым делом позаботились о крыше. Ее соорудили из нескольких… коек с панцирной сеткой, естественно, отодрав от них спинки и сварив рамы боками. Эти рамы с сетками были установлены на шарнирах и при желании вылезти их нетрудно было откинуть к бортам БТР. В походном положении они стояли «домиком» и при попадании гранаты пружинили, отбрасывая ее в сторону. Конечно, если б граната рванула на самой сетке, порядочное число осколков досталось бы десанту. Но обычно товарищ, который гранатами кидается, выдернув чеку и отпустив рычаг, заботится о своем здоровье. Поэтому он старается поскорее швырнуть гранату в неприятеля, а не ждать, пока истекут 4 секунды. А для того, чтоб граната лопнула именно на сетке, надо либо бросать гранату с очень дальнего далека, чтоб она эти секунды провела в полете, либо иметь хорошие нервы и чувство времени, чтоб отсчитать: «Раз, два, .три…» и метать гранату в самую последнюю секунду.

Вдоль бортов из того же материала, то есть панцирной сетки и стальных уголков, было сооружено ограждение какой-то замысловатой наклонно-угловатой формы. Конечно, выстрел из тяжелого гранатомета «СПГ-9» — строго говоря, безоткатной пушки — эта фигня не выдержала бы. Нечего и говорить, что противотанковая пушка 76 мм образца 1943 года провернула бы эти сетки и заодно броню насквозь, от борта до борта. «Т-62» со своей 100-миллиметровкой вообще вывернул бы все наизнанку. Все эти средства у здешних противоборствующих сторон были, но из них — поскольку они уж очень громко бухали! — многие здешние граждане стреляли, крепко закрыв глаза, открыв рот и зажав уши.