|
По площадям беглым огнем — с постоянным прицелом — это еще ничего, получалось. Но ежели дело касалось прямой наводки на конкретную цель — тут таких профессионалов было мало. Зато любителей пострелять из «РПГ-7» или «РПГ-9» — русских или китайских, однохренственно — здесь было до фига и больше. От них эти средства пассивной защиты до определенной степени помогали. Кумулятивные гранаты, выпущенные с большого расстояния и порядком потерявшие скорость, тыкались в сетку, пружинили и, кувыркаясь, отлетали, либо пшикая своим смертоносным факелом в небеса, либо вскользь по сетке и броне, оставляя нетронутым экипаж и десант. Другие гранаты, сохранившие скорость, скользили по сетке и улетали в аут. Тем не менее и сетка и броня хранили на себе следы воздействия разных видов оружия, но заботливая рука хозяина наваривала стяжки на перебитые уголки, затягивала заплатами из сетки дыры, прожженные гранатами.
Спереди у этого драндулета виднелось нечто вроде боевой рубки. Внизу, у рычагов, восседал механик-водитель, который казался даже светлее обычных негров, потому что на его потную s бородатую рожу налипла здешняя красноземная пыль. Он вел машину, глядя на дорогу через передний люк, гордо опустив на глаза очки-консервы, а советский танковый шлемофон, мало чем изменившийся со времен взятия Берлина, смотрелся на нем прямо как родной. Вторым членом экипажа был командир, сидевший малость повыше, около рации, которая, возможно, была лет на 20 моложе БТР, но марки ее Таран все равно не знал. Тем не менее командир подключил разъем шлемофона к этому чуду советской электроники, которое, как утверждал Болт, оставаясь в рабочем состоянии, выдерживает десять ударов головы прапорщика, и что-то залопотал на местном наречии, должно бытьТ проверяя связь. Над ним, на крыше рубки, грозно торчал тот самый пулемет «СГМБ», которого даже многоопытный Болт в глаза не видел. Сперва Таран подумал, будто Болт чего-то перепутал, потому что .с затыльной стороны этот прибор жутко напоминал дедушку-«максима», стоявшего на буденновских тачанках, только без колесного станка. Те же деревянные ручки сзади, держась за которые надо большими пальцами давить на гашетку, почти такая же ствольная коробка с вертикальным прицелом, да еще и щиток с прорезью. Лента, правда, была металлическая, а не брезентовая, ну и ствол, конечно, совсем не такой, без водяного кожуха, с ребрышками воздушного охлаждения и воронкой на конце, как у «ПКТ». Над двумя вертикальными «максимовскими» ручками была третья, горизонтальная, — рукоятка перезаряжания. Конечно, кое-кто похихикал насчет того, что пулемет-де «модернизированный». Налим скромно предположил, что последняя модернизация прошла году эдак в 1945-м. Сзади, почти на моторном отсеке, стоял кронштейн с «АТС-17». Штатный станок и пять сменных барабанов с гранатами ехали отдельно, вместе со сменным стволом «СГМБ» в брезентовом чехле и двумя здоровенными коробками с лентами по 500 патронов. В общем, как ни странно, все сумели втиснуться в боевое отделение со всеми своими грузами. Вместе со всеми, как это ни странно, поперся и сам Васку Луиш. Таран все же уже три года отслужил и понимал, что обычно начальники разведки армии сами в такие дела не суются. Более того, им запрещается лазать в тыл врага. Даже начальники разведки бригад — ибо соединение генерала Алмейду-младшего, в натуре, на большее не тянуло! — по идее, должны сидеть в штабе и под строгой охраной, чтоб их самихсупостаты не сперли. Но то ли в здешнем заведении не имелось никого сведущего одновременно и в русском, и в португальском языках, и в местных племенных наречиях, то ли просто Васька понимал всю ответственность за успех затеи и не решился никому ее передоверить. А вообще-то задача группы состояла не только и не столько в том, чтоб взорвать нефтеперегонный завод и спалить авиационный керосин для истребителей генерала Карвалью. |
