— Ладно, я улажу все вопросы с театром, не переживай, — про себя он решил, что подумает об этом позже.

— Я и не сомневался, — голос Миши смягчился. — Может, отметим сегодня? Ты как?

— Знаешь, сегодня, наверное, не получится … — замялся он.

— К Майке своей, наверняка, собрался? Смотри — доиграешься. Пристукнет тебя когда-нибудь ее муженек, — жестко сказал Гришин и добавил, смягчившись: — Ладно, беги, жеребец. Увидимся в Москве. Сильно не напивайся.

Ну почему Гришину постоянно нужно его поучать!

— Хорошо, папочка, — съехидничал он, но Гришин уже повесил трубку.

Приняв душ и надвинув на лоб кепку-бейсболку, он поехал за Майей.

Глава 5

Очнувшись после наркоза, он обнаружил, что веки его больше не зашиты, а лишь забинтованы — оранжевый свет сменился на белый. Теперь боль, поселившаяся в нем, приобрела вкрадчивый кошачий характер. Немного подташнивало.

Рядом негромко переговаривались мужчина и женщина.

— Что с Майей? — спросил он, хотя и сам уже догадался. Кругом витал тот запах горя, который он не мог перепутать ни с чем. Точно так же висело что-то почти ощутимое на ощупь в воздухе, когда, вернувшись из академии слякотным апрельским днем, он услышал от мамы, что отец умер. По этому запаху — и по тому, что ему ответили не сразу — он понял, что Майи уже нет в живых.

— Она погибла. Это произошло мгновенно, — ответили ему.

Это был тот самый голос, который произнес «очнулся». Четкий властный голос. Доктор.

Он предчувствовал, что ответ будет таким. Значит, Майя умерла. Как такое могло случиться — с ней? Они ехали к ней домой, и она щебетала глупые и ничего не значащие слова, и щекотала его, мешая вести машину. А теперь она мертва.

— А тот, в другой машине? — спросил он шепотом, чтобы было не так больно.

— Тоже скончался.

Человек помолчал (при этом раздался тихий металлический лязг) и продолжил:

— Слушайте меня внимательно и не говорите ничего, вам сейчас не стоит этого делать. Игорь Сергеевич, у вас серьезные ожоги на лице и груди. Вам только что сделали плановую операцию. Необходим курс стационарного лечения.

— Сколько я здесь пробуду?

— Молчите. Голубчик, еще вчера я на вашем месте ставил бы вопрос так: «Пробуду ли я здесь хотя бы день?» А вы уже выписываться собрались. К сожалению, вы можете теперь никуда не торопиться.

— Понятно.

Он все еще не мог до конца осознать, что Майя умерла. Теперь, вероятно, будет суд, и если его признают виновным, то посадят в тюрьму. Марина узнает о его измене — скорее всего, она уже о ней знает. Вот только Майю это уже не вернет. Боль, крепко вцепившаяся в лицо когтистой лапой, мешала сосредоточиться. Ему казалось, что каждый момент он может потерять сознание.

— Сделайте ему укол обезболивающего, — попросил голос, и через секунду он почувствовал укол в сгибе у локтя.

Инъекция подействовала на него сразу и немного уменьшила боль. Но главное — она принесла ему относительное спокойствие, немного притупила страх. Он прекрасно помнил, как произошло столкновение, но его воспоминаниям не хватало выпуклости, объема. Они почему-то не имели эмоциональной окраски. Несчастье, случившееся с ним, сейчас виделось ему схематично и состояло лишь из одной причинно-следственной связи — они ехали к Майе на его «Мерседесе» и врезались в черный автомобиль.